— Вэнс! — позвал Девон и поспешил к нему. — Вот ты где! Мы беспокоились о…

Свет фонаря упал на лицо Вэнса, и слова замерли на губах Девона. Голубые глаза Вэнса были широко распахнуты от боли и страха, а руки связаны кабельной стяжкой. Он прижимал к животу свою мушкетёрскую шляпу, с перьями и со всем, что было на ней, как будто пытался остановить кровотечение из глубокой, ужасной раны, проглядывающей через дыру в белой рубашке.

И это была не единственная рана на его теле.

Почти дюжина порезов уродовала руки, грудь и ноги Вэнса. Красный цвет ран выглядел почти как краска, которой футболисты себя разукрашивают. Кто-то заклеил его рот клейкой лентой, чтобы заглушить крики, а его глаза были уже холодными и стеклянными.

Мёртв. Вэнс был мёртв.

Убит.

Мы все уставились на тело Вэнса. Скорее всего, мы стояли там не больше минуты, но, казалось, что прошла целая вечность. В какой-то момент Девон дико выругался и провёл рукой по тёмным волосам.

— Кто… кто мог сотворить такое? — в бешенстве спросил он. — И почему? Может Вэнс и не был пай-мальчиком, но такого он не заслужил.

Феликс, держась за живот, лишь качал головой. Он выглядел так, будто его в любой момент вырвет. Да и я сама чувствовала себя точно также.

Я выпустила дыхание.

— Позволь мне кое-что попробовать. Мы больше не в силах помочь Вэнсу, но, возможно, сможем хотя бы выяснить, кто с них это сделал.

— Как? — спросил Девон.

Я рассказала ему и Феликсу о том, что увидела и почувствовала, когда посмотрела в глаза убитого древесного тролля, которого мы нашли за мусорным контейнером на Главной Аллее.

Девон нахмурился.

— Думаешь, это как-то связано?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Но это всё, что я могу сейчас сделать для Вэнса.

Он кивнул.

— Валяй.

Я опустилась перед Вэнсом на колени. Девон и Феликс переместили свет на грудь Вэнса, вместо того чтобы светить ему прямо в лицо. Я сделала глубокий вдох и наклонила голову так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Мой взгляд встретился с его мёртвыми глазами, и его боль пронзила моё сердце.

Снова и снова кинжал вонзался, раня руки, ноги и грудь Вэнса. Каждый раз, когда он пытался двигаться — убежать и скрыться — он видел чёрный блеск кинжала краем глаза. Затем оружие вырывалось из тени и вонзалось в него снова и снова, и снова.

Он не мог кричать, поскольку рот был закрыт клейкой лентой и не мог сопротивляться, поскольку руки были связаны. Но я слышала его безмолвные крики, пока он, шатаясь, шёл по лесу. Нет, нет, нет, нет!

И это было не единственным, что я слышала.

Тихий бессердечный смех сопровождал каждый удар клинка, и он не прекращался. Даже на секунду. Вместо этого смех становился всё громче и громче, чем больше боли испытывал Вэнс, чем больше ран он получал, чем больше он страдал.

Это был самый ужасный звук, который я когда-либо слышала.

Я ахнула и попыталась отвести взгляд от пустых глаз Вэнса, отчаянно попыталась освободиться от видения, но не смогла. Просто не смогла.

Сдавленное рыдание сорвалось с моих губ, и ужасная боль распространилась по всему телу, разрывая кожу и мышцы, как будто кинжал резал меня, а не Вэнса…

Внезапно рядом со мной оказался Девон, притянув мою голову к своей груди и разорвав зрительный контакт с ужасным взглядом Вэнса.

— Всё хорошо, — сказал Девон, слегка меня покачивая, словно я ребёнок. — Всё хорошо. Это случилось с ним, а не с тобой. Ты в безопасности, Лайла. Ты в безопасности. Я рядом.

Я уткнулась лицом в его грудь, даже больше не пытаясь сдерживать рыдания. Рука Девона нежно скользила по моим волосам, пытаясь успокоить. Я дрожала, поэтому позволила ему обнять меня.

Но всё это время в моей голове звучал этот ужасный, отвратительный смех.

Тот же самый жестокий, злобный смех, который я слышала, когда заглянула в глаза убитого древесного тролля на Главной Аллее.

Глава 19

Феликс позвонил отцу и поведал Анджело о том, что мы обнаружили. Мы оставались с Вэнсом, пока не появились остальные Синклеры. Клаудия, Анджело, Реджинальд, Мо, Оскар. Все они пришли вместе с несколькими охранниками. И все смотрели на тело Вэнса, столь же потрясённые и испуганные, как и мы трое.

Я рассказала Клаудии и остальным о том, что увидела, применив своё зрение души на Вэнсе. Она с Мо сразу же склонились друг к другу, чтобы обсудить, кто мог быть ответственным за это преступление. Но я не видела убийцу, только слышала этот нездоровый смех. Мне не нравился Вэнс, а он меня на дух не переносил, но Девон был прав. Вэнс не заслужил того, что с ним приключилось — эту невероятную, бессердечную жесткость. А я даже не могла сказать Клаудии, кто его убил.

Я чувствовала себя полной неудачницей.