— Завершён. Вместо крови Юрия, — а они его и готовили как жертву, — на жертвенном камне зарезался последний из психов, я просто не успел помешать… Так что здесь глухо. Но есть ещё одна мысль, — решил поделиться предположением князь. — Ведь когда Алексей был в стенах школы, его серьёзно охраняли, и, по большому счёту, он практически никуда из школы не выезжал, а если и выезжал, то только с отцовой охраной, так?

Бельский кивнул.

— И та, первая атака, она же так же была нацелена на наследника, вот только мы не знаем, убить его хотели или похитить? Так?

— Допустим, — согласился директор.

— А вне школы, когда, после последнего случая, приняли решение перевести Алексея, добраться до него стало гораздо проще… Нет?

— Возможно, — опять кивнул Бельский.

— Можно предположить, что нападение на Алёну и на меня — дело рук Дешина, и всё это как раз таки для того, чтобы спровоцировать бойню и последующий перевод Алексея? Тогда всё более-менее складывается.

— Я думал над этим. Но всё равно, смысл?

— Для того, чтобы спокойно похитить Алексея и провести ритуал.

— Ну и всё заново. Что за ритуал? Чего они им добились? — помотал головой маг. — Непонятно ни черта…

— А можно туда сходить? На место, в склеп.

— Вряд ли получится. Там сейчас народу, как килек в банке. А для всех ты обычный студент, которому в таком месте совершенно нечего делать.

— Ясно. Я как-то так и думал. Ладно. А помолвку нельзя перенести?

— Исключено.

— Кстати, препода нашли? Руниста?

— Нет. Ни его, ни Леонида, никаких следов, — сухо ответил директор, стараясь не показывать эмоции.

— Понятно… А с остальными? Почему среди них оказались первокурсники и Инга Валерьевна?

— Мне не докладывают. Там СБ императора работает, не подступиться… Но пока, — это официальная версия, — всё списывают на тёмных — тех, что ты убил.

— Тогда кто разобрался с ними?

Бельский ухмыльнулся.

— Кто-кто… Я.

— Серьёзно?

— Говорю же, официальная версия, — скривился директор. — Уже во всех газетах, в галанете… Везде. Да, кстати, пока не забыл.

И он, доставая из кармана ключ-карту, положил её на прикроватную тумбочку.

— Что это? — покосился Алекс.

— Школа пока закрыта. И неизвестно, откроют её или нет. А тебе жить нужно где-то… Дом через дорогу, — директор кивнул на окно. — Там есть всё необходимое, документы на собственность в сейфе, нужно лишь вписать твоё имя. Код от сейфа — три ноля.

Сказав это, Бельский встал, потоптался на месте, словно хотел ещё что-то добавить, но только вздохнул и, тяжело ступая, вышел за дверь.

***

Вот это поворот… — удивился князь. Не то чтобы он не был благодарен Эдуарду Константиновичу, свой угол и есть свой угол, но всё равно, после перстня с блокиратором, — «от чистого сердца» — ему казалось, что и от этого подарка как-то ощутимо попахивает.

Ещё немного повалявшись, он поднялся, критично посмотрел на себя в зеркало, потом на брошенную в углу смятую и драную одежду, молча оделся и, остановившись взглядом на ключ карте, пробормотал.

— Лучше бы штаны принёс…

***

— Привет, — выйдя из номера, поздоровался он с приставленным на время следствия полицейским. От кого его решили охранять таким образом, Алекс не знал, но факт оставался фактом: седой, лет под шестьдесят, но ещё довольно крепкий мужик сидел на колченогом стуле и, покачиваясь и читая какую-то газетку, обеспечивал его личную безопасность.

— Здравствуй, — вежливо ответил мужик. Он знал, что Алекс — студент ведьмачьей школы, поэтому к общению особо не стремился.

— Слушай, — без предисловий начал Алекс, — у тебя дети есть?

— Ну да, — насторожился полисмен. — Не только дети, ещё и внуки. А что?

— Да вот, хотел подарок тебе сделать.

— Не понял, — ещё больше насторожился тот и, откладывая газету, зачем-то потянулся к кобуре.

Алекс пошевелил пальцем, и из номера вылетел подарок Бельского.

Увидев летящую карточку и вспоминая, что перед ним одарённый, руку от кобуры мужик всё же убрал.

— Вот. Владей, — улыбнулся князь. — Адрес на обороте. Документы в сейфе, имя впишешь. Код три ноля, — и, глядя на открывшего рот копа, подтянул драные штаны, добавив. — Привет внукам! — и быстро пошёл по коридору.

Решив разобраться самостоятельно, он меньше всего нуждался в контроле, а если будет известно, где он ночует, то какая же это свобода. В то же время он понимал, сделать так, чтобы никто не знал, где его искать, можно лишь одним способом — он сам не должен знать, где заночует.