Шло время, дни сменяли друг друга, мелькали месяцы, проносились года. Незаметно для самого себя я привык каждое утро наступать на горло собственной совести, продолжая упорно работать на том же поприще, прирастая богатством опыта, пресловутыми связями и солидным капиталом.

2

– Видите ли, Аскер Захидович, если брать по существу, то вы в данной ситуации, как бы это выразиться… не совсем правы… – мой голос звучал с сожалением и едва различимым намеком на некий скрытый смысл. То есть именно так, как и должен был. – Вы понимаете, о чем я говорю?

– Максим, мне порекомендовали вас в качестве человека, который в состоянии обыграть ситуацию таким образом, чтобы правда перешла на мою сторону, – вкрадчиво проговорил он, буквально сверля меня своими жгучими карими глазами.

Он изучал меня, я изучал его. Страх довериться в подобном щекотливом деле незнакомому человеку был понятен и предсказуем. Моя задача как раз и заключалась в том, чтобы собеседник преодолел эту стену, не теряя ощущения безопасности и уверенности, поэтому я действовал осторожно и неторопливо.

– Вас не обманули, – кивнул я, не пряча глаз и стараясь придать взгляду побольше обыденности, а голосу – доверительной уверенности. – Если разрешите, я несколько обобщу услышанное, чтобы вы могли удостовериться в том, что я вас правильно понял.

– Хорошо. – И он откинулся на спинку кресла.

– Вы являетесь собственником фирмы, которая на законных основаниях приобрела некую недвижимость одиннадцать месяцев назад. Естественно, все бумаги, доказывающие это, мы предоставим… – впервые сказанное мною в разговоре «мы» призвано было проверить, готов ли он к сотрудничеству. Отсутствие возражений показало, что готов, и я продолжил: – При попытке начать в здании ремонт для последующей сдачи площадей арендаторам выяснилось, что продавец оказался нечистоплотным и юридически здание принадлежит вовсе не вам.

Он недолго подумал над сказанными мною словами:

– А знаете, в такой интерпретации звучит гораздо лучше. Ну а что же дальше?

Он снова придвинулся к столу. Лишившаяся природной смуглости кожа – не иначе как из-за долгого времени, прожитого в Москве; лицо с окладистой, тщательно ухоженной, обильно посеребренной бородой; холеные руки; дорогие костюм, часы, телефон; манера держаться, нагловато-самоуверенная, – все это было рассчитано именно на то, чтобы производить впечатление.

– А дальше вам, как законопослушному покупателю, перейдет право собственности в полном объеме. Естественно, кое-где придется подтолкнуть, подмазать…

Мой собеседник воодушевлялся прямо на глазах. Сделав небольшую паузу, я позволил поработать его воображению, а потом, все так же не опуская взгляда, продолжил:

– Надеюсь, вы понимаете, что цена моих услуг, включая сопутствующие расходы, выйдет не самой демократичной?

Расчет оказался верен. Теперь он был целиком в моих руках.

– Положим, об этом мы сумеем договориться. – Его глаза заблестели. – Но вы же понимаете: мне нужны кое-какие гарантии…

Дальнейшее было для меня уже делом техники. Спустя час я уже мчался в сторону офиса, попутно раздавая команды по телефону. Предприятие предстояло хоть и сложное, но уже вполне привычное. Ну и пусть этот азербайджанец фактически силой захватил здание, принадлежащее детскому дому, а я этот произвол сделаю законным. Что с того? Деньги не пахнут.

Несмотря на то что был уже вечер пятницы и других дел мне не предстояло, я не поехал домой, а направился в офис. Насущной необходимости поступать так у меня не было, ведь механизм был уже запущен и моего вмешательства пока не требовалось. Но дома никто не ждал, а проводить вечер в одиночестве желания не было.

В офисе царила привычная суета, разве что слегка разбавленная ожиданием заветных выходных. Кабинеты, переговорные, обставленные добротной массивной мебелью, дорогие костюмы, сшитые на заказ, и длинноногие миловидные секретарши – все было подобрано специально, чтобы внушать доверие таким, как недавно оставленный мною горе-торговец недвижимостью. Зачастую среди моих клиентов встречались и куда более крупные рыбы. Одним словом, я вынужден был содержать свой пышный, практически королевского вида двор, хотя и ясно осознавал его бесполезность в подавляющем своем большинстве.

– Галь, есть что-то срочное для меня? – осведомился я у своей помощницы – едва ли не единственного ценимого мною сотрудника.

Она посмотрела на меня с плохо скрываемым раздражением и даже с каким-то презрением, а потом отрывисто, с нажимом ответила:

– Нет.

Если бы кто-то другой из моих подчиненных посмел вести себя подобным образом, я бы тут же, не задумываясь, его уволил. Но поступить так с Галиной у меня не хватило бы совести. Быть может, была этому и кое-какая другая причина, но о ней я и сам старался не думать.

Безусловно, зная об этой моей слабости, она ею иногда пользовалась. Хотя, надо отдать ей должное, происходило это не так уж и часто. Я остановился и уставился на нее, силясь понять, что могло вызвать подобные эмоции. Но она повернулась к своему монитору и принялась лихорадочно стучать по клавиатуре.

– Так не годится! – заявил я, когда так и не смог понять причину. – Пойдем поговорим начистоту.

Едва скрывая злость, теперь уже явно заметную, она молча встала и прошла к двери моего кабинета. Я поспешил открыть ее и пропустить Галину вперед.