Шрифт:
— А мужик-то где твой? — поинтересовался Беззубцев, прикладываясь к кувшину.
Ирина закатила глаза.
— Похоронила два года тому как, — отозвалась женщина. — В Пахре утонул.
— Земля пухом, — кивнул Беззубцев.
— Значит, боярин, — торопливо напомнил Ярослав. — А что за боярин-то?
— Шерефединов Андрей Васильевич, дай Бог ему здоровьичка, — отвечала женщина. — Бывший дьяк царский.
— Видать, в опалу царю попал, коли в глухомани такой сидит, — усмехнулся Беззубцев. Он отставил чугунок в сторону и сыто рыгнул.
— То не моего ума дело, — пожала плечами женщина. Она взяла со стола опустевший кувшин.
— Еще, чтоль?
— Неси, хозяюшка! — кивнул Беззубцев.
Однако, стоило хозяйке скрыться, он пружинисто поднялся на ноги, потянулся и потер руки.
— Какова вдовушка, а? — он подмигнул Ярославу. — Что скажешь, блаженный?
Ярослав покачал головой.
— Куда это ты намылился? — поинтересовалась Ирина.
— То, царевна, тебе знать невместно, — ухмыльнулся Беззубцев. — Аль ревновать удумала?
— Да пошел ты! — вспыхнула Ирина.
— Вот и пойду, — Беззубцев пригладил ладонью усы. — А вы сидите здесь — кашу можете доесть — и чтобы тише воды, ниже травы! Уяснили?
Не дожидаясь ответа, он, вихляющей походкой направился следом за хозяйкой.
— Ну, знаешь, с меня хватит! — Ирина хлопнула ладонью по столу. — Я ухожу, немедленно!
— Куда? — опешил Ярослав. — Слушай, Ир, да оставь ты уже его в покое!
— Я?! Я должна оставить его в покое? Да этот альфач всю дорогу ко мне цепляется, я его мерзкую рожу уже видеть не могу! — Ирина почти кричала в голос. — Куда мы с ними идем, зачем нам это вообще? Что нас там ждет в этом Путивле? Ты не забыл, часом, что я в этой реальности — царская дочь, а там — Самозванец, который воюет против моего отца!
— Ир, ну перестань! — взмолился Ярослав. — Ты же знаешь, нам нужно найти крест… Может, он именно в этом самом Путивле — тогда мы завладеем им и перенесемся в свое время…
— Может — там, а может — не там! — Ирина пожала плечами. — Знаешь, Ярик, я не готова играть в рулетку! Я вообще не собиралась никуда идти — меня всё устраивало во дворце, рядом с Давидом Аркадьевичем!
— Но ты же слышала, что они говорили, — Ярослав покачал головой. — В Москве сейчас небезопасно…
— Чушь! — решительно отозвалась Ирина. — А здесь, по-твоему, безопаснее, что ли? В лесу, с этими уголовниками? Короче, Ярик, я ухожу — ты со мной?
— Но куда мы пойдем? — возразил Ярослав. — У нас ни лошадей, ни еды, ни денег… Мы ведь даже не знаем, в какой стороне Москва…
— А нам и не надо! — объявила Ирина. — Ты разве не слышал — тут совсем рядом посад, там — бывший царский дьяк! Да он за счастье почтет меня вернуть царю-батюшке…
Из подсобки донесся заливистый женский смех. Ирина, поморщившись, дернула плечом и уставилась на Ярослава гневным взглядом.
— Ну же, Ярик!
— Ира, — Ярослав предпринял последнюю попытку, — мы ничего не знаем об этом боярине, и где находится посад — тоже. Я уверен, чувствую просто, что в Путивле мы найдем способ вернуться. Я…
Он замялся, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы выразить ту странную интуитивную убежденность в ключевом значении Беззубцева и Путивля.
Ирина, однако, истолковала его замешательство по-своему.
— Ясно с тобой всё, — бросила она, тряхнув волосами. — Ладно, доберусь как-нибудь сама! Ты можешь хотя бы подыграть мне, и сказать этому гоблину, когда он вернется, что я вышла на минутку? Просто потяни время, и всё!
С этими словами девушка выскользнула из-за стола и решительно направилась к выходу.
— Да блин, Ира! — Ярослав бросился за ней.
Хлопнула дверь и, одновременно с этим, Ярослав налетел лбом на поперечную балку стропил.
В глазах вспыхнули искры.
Глава 36
***
Солнечные блики отражаются в лужах, оставшихся после недавно прошедшего дождя. Пахнет свежескошенной травой и свежестью. В воздухе разливается перезвон колоколов — это старый пономарь Архип созывает сельчан к вечерней службе. По голубому небу плывут облака, белые, пушистые. Мать, откинув тугие косы за спину, доит телушку, молочные струи с дребезжанием бьют в деревянное ведро. Остановившись посередине улицы, степенно крестится на купола дядька Булат. Замечает Ярика на крыше и шутливо грозит ему пудовым кулачищем. Ярик совсем не боится угрозы — вся деревенская детвора знает, что кузнец — первый добряк на селе.
— Ярик! — Над крышей появляется копна огненно-рыжих волос. — Айда на Пахру!
Зелёные смеющиеся глаза лукаво смотрят на него.
— Отстань, Алёнка! — говорит он.
Но она карабкается на скат, ветер раздувает рубашку.
— Айда ловить жуков!
У неё недавно выпал передний зуб, и «жуков» она произносит, как «зуков».
Ярик передразнивает её, она сердится, и хочет толкнуть его, но сама поскальзывается на покатом склоне, и он едва успевает подхватить её…