Они закончили смеяться, опрокинули еще по стакану и Дитер продолжил:

– Балет, есть клаустрофобия – боязнь замкнутых пространств. У тебя в чем проблема-то?

– В трубе застрял, начал шебуршиться, фалом вытащили, а теперь вообще не могу в нее зайти.

– Ерунда! Я тебя за два часа так обработаю, что будешь пролетать ее и в торпедном аппарате песни петь! Это я тебе говорю, водолаз первого класса Дитер фон Болев!

Так вот почему он Дитер! Неужто и правда немец? Да еще с приставкой «фон»! Интересные дела творятся в ВМФ СССР – в разведке немцы служат. А по-нашему шпарит без всякого акцента.

– Короче, Семен договаривается с нашим группером, чтобы тот с вашим каплеем пообщался. Они корешатся и вместе часто «синих дельфинов» гоняют. Мотыль сказал, что сам перетрет с Поповских насчет себя. На выходы и занятия он всегда с ним пойдет, но тут, как видишь, всем нам лучше, когда Жека в столовой. Но ты, как тебя еще раз смотреть будут, не заякорись.

У меня закружилась голова. Как он меня научит? Поповских с Марковым ничего не смогли со мной сделать. Доктор сказал, что у меня проблема с психикой, а тут – за два часа! Честно говоря, верится с трудом. Но выбора у меня нет абсолютно никакого. Если, как сказал Болев, заякорюсь, то мне действительно настанет капец. Подведу всех старослужащих. Да и старшина Мотыль вроде нормальный парень, без каких-либо выпендрежей.

Тут как раз Мотыль и зашел, неся в тарелке салат из свеклы с капустой.

Наелся я от пуза. Дитер попросил Мотыля, чтобы тот разрешил мне вымыться в тутошнем душе. Через сорок минут я со слипающимися глазами и полным брюхом завалился в своем кубрике на шконку и сразу же заснул, даже не совершив ежевечерний ритуал стирки носков.

С утра меня снова забрал Сахно. Можно подумать, что вчерашнее пиршество на камбузе мне только приснилось. Однако, бредя за мичманом, я заметил старшину второй статьи Мотыля, мирно беседующего о чем-то с нашим Поповских.

Через час, когда я заготовил продукты на выдачу, к Сахно пришел вчерашний грузин. Они отправили меня восвояси, сами же заперлись на складе и начали что-то обсуждать.

В роте на центральной палубе стоял вахтенный из старшего призыва и боролся за чистоту, пытался отдраить гуталиновые мазки от ботинок на светлом линолеуме.

– Опа, карасик приплыл! – обрадовался он и скинул мне в руки «русалку». – Ну-ка, давай, шурши, салажонок.

Приплыли. Да что за ерунда такая? Кто же меня теперь спасет от припашек? Стать в позу? Или…

Додумать я не успел.

Через комингс перелетел посыльный по штабу и затараторил:

– Бля, кто Балет, на второе учебное место к бассейну, дельфинчиком, быстренько. Там минер тебя ждет!

Наверное, тоже связист. Они тараторить любят.

Я откинул швабру к стенке, с сожалением пожал плечами и побежал к бассейну.

Сегодня там не было занятий. Фон Болев уже плескался в воде. На нем был легкий иностранный гидрокостюм с преобладанием зеленых и синих тонов. На груди возле клапана подкачки красовался шильдик с надписью «Kusto France».

Увидев меня, Дитер помахал рукой, ушел под воду, через несколько секунд вынырнул возле моего края и стащил с головы капюшон. Он, как ни странно, был в наушниках. Вот это вещь – даже под водой работает!

Увидев мое удивление, Дитер чуть ли не по пояс выскочил из воды и оставался в таком положении несколько секунд. На грузовом поясе у него болтался прорезиненный чехол.

– Видал?! Сам соорудил, чехол у связистов выпросил. Звук под водой охренительный, хотя приемник без антенны, – проорал он, вытащил наушники, после чего продолжал намного тише: – У тебя, матрос, есть два часа на все свои клистирофобии и прочую психологическую херню. Учить буду жестко! Семен и Мотыль уже все свои вопросы порешали. На следующей неделе зам по водолазной даст команду вашему каплею тебя еще раз посмотреть. Рундук со склада тебя пока трогать не будет. Все закрутилось. Люди старались, а это многое значит. Поэтому давай в воду.

Я начал раздеваться, но получил команду снять только ботинки и прыгать в бассейн прямо в робе.

– Вода и так уже грязная, а в одежде тебе намного теплее будет, – сказал минер, натягивая на голову капюшон.

Я стащил ботинки и носки, спрыгнул в воду и остановился рядом с фон Болевым, который сразу же начал меня инструктировать:

– Если в воду входишь в одежде, то она начинает курсировать между нею и телом, в результате чего нагревается. Поэтому тебе будет намного теплее. По такому принципу сшиты наши гидрокостюмы мокрого типа. Они берут забортную воду, и ты ею согреваешься. Ваш Поповских как группер очень даже ничего. По сопкам скакать да с парашютом прыгать он мастер, но водолаз никакой. Да оно и понятно. Он в Благовещенске училище заканчивал, там готовят офицеров морской пехоты. Наши же групперы – все водолазники из Питера. Вы первая рота, вам водолазки много и не положено, для вашего уровня сойдет. А у нас, минеров, с этим делом все по-другому.

Странно! Ни разу не думал, что наш Поповских хреновый водолаз. Не зря ли Дитер про него такие вещи рассказывает?

Он ушел под воду, в один гребок добрался до трубы, не выходя на воздух, пролетел по ней, развернулся, снова пронырнул и вышел на поверхность возле меня.

Дитер продолжал говорить совершенно спокойным голосом, как будто и не находился с полминуты под водой:

– Если ты начал мельтешить, дергать ластами и ручонками, то все! Ты пропал! Запас кислорода расходуется намного быстрее, мышцы непроизвольно забиваются, ты устаешь как после забега на десять километров. Короче, главное – не суетись! Сейчас продышись, и ложись на воду и опускайся на уровень входа в трубу.