Какое-то время я еще буду числиться в группе, но работать на складе. Потом меня официально переведут в обеспеченцы, а на мое место возьмут какого-то старшину второй статьи, служившего на камбузе коком. У него вроде все допуски и водолазные спуски есть. Он участвовал в нескольких учениях в качестве разведчика и очень неплохо себя проявил. Я так и не понял, как такое могло быть, не вникал в разговоры и наставления, был просто подавлен. Меня меняют на повара! Скорее всего, это инициатива Поповских.

На следующий день меня прямо с утреннего построения забрал мичман, начальник склада. Этакий хитрый толстенький колобок с аккуратной бородкой. Дрессировать меня он начал сразу по приходу на склад. Целый час я выслушивал наставления и предупреждения о суровых карах, которые могут обрушиться на мою голову в случае пропажи чего-либо. Потом я бегал по складу и запоминал, что где лежит, расписание и нормы выдачи продуктов на камбуз. Через пару часов у меня голова опухла.

Потом мичман выдал мне видавшую виды робу. Я таскал мешки с крупой, неподъемные сетки с картошкой, мерз в рефрижераторе, отдирая заледенелые туши. Пришла камбузная вахта во главе со старшиной второй статьи и начала получать продукты.

Так прошел целый день. Вечером, когда прапорщик опечатал склад и сдал его под охрану, я был грязный как черт, злой на себя, шатался от усталости. Помыться можно было только в ротном гальюне под самодельным холодным душем.

Но я не успел дойти туда. По дороге меня встретил водитель, матрос Ярик, который тоже частенько работал на складе, мотался с моим мичманом в город для получения всяческих продуктов.

– Слышь, карась, ты же сейчас на складе помощником? – сразу же взял быка за рога Ярик.

– Ага, – ответил я и напрягся.

Сейчас начнется. Достань то, завтра к утру роди это. Интересно, смогу я его сейчас завалить с парочки лоу-киков или нет? Кабан здоровый, откормленный. Даже если и завалю, то через несколько минут все водители прибегут со своими гаечными ключами и домкратами, и начнут меня метелить. Бежать за помощью глупо. Группа, которая пока еще формально оставалась моей, сегодня целый день маялась в воде, в то время как я, по мнению парней, загорал на складе. Им нет нужды связываться со старшим призывом. Эх, покатилась жизнь моряцкая на глубину. Сам опустишься – никто тебя не подымет.

– Тебя Мотыль на камбуз вызывает, давай мухой, салажонок, – заявил Ярик. – Он ждать не любит. Шуруй, а то еще и мне за тебя влетит!

Кто такой Мотыль, и на хрена я ему сдался? Мне все это очень не нравилось. Куда лучше быть в группе, однородной массе, монолите и не выделяться как теперь. Помощник рундука! Вот он я, во всей красе! Прошу любить и жаловать.

А что будет, когда меня в каюту к матобеспеченцам переведут? Там ведь нет одного призыва, как в группе, даже пара грузин служит. Других кавказцев в части нет. Как в плохой сказке – чем дальше, тем страшнее.

Раздумывая о дальнейшей своей печальной участи, я добрел до задней двери, ведущей в столовую-камбуз, и дернул за ручку. Закрыто. Постучать? Ага, высунутся матросы с кухонной вахты, настучат мне в бубен, а потом припашут палубу или котлы драить.

Может, все-таки ну его, этого Мотыля? Кто он вообще такой?

Стоп! На мое место в группе вроде должен прийти какой-то старшина-кок с камбуза. Уж не этот ли самый Мотыль? Скорее всего, он. Зачем я ему тогда сдался? Да, вопросов множество.

А вот и кнопка. Была не была.

После моего звонка дверь открылась, высунулась голова в черной пилотке набекрень.

– Бля, карась, ты кто?

– К Мотылю. Он меня вызывал. Я новый помощник с продсклада.

– Ясно, заходи. А что, семерочку трудно было отзвонить? Мы тут панику устроили, думали, ответственный или дежурный прутся, – продолжал балаболить матрос, пропуская меня внутрь.

Сегодня в наряде по камбузу стояли связисты, а у них вечно свои какие-то непонятные дела. К примеру, что это за семерочка? Семь раз позвонить надо было?

– Давай, шуруй в варочный. – Связист взмахом руки указал мне путь и исчез в коридорах камбуза.

Где-то неподалеку очень вкусно пахло жареной картошкой и мясом. Я, глотая слюни, поплелся на этот аромат. Парадокс, работал на продскладе, а за день толком и не поел. Мичман даже банкой тушенки не угостил. Процесс дрессировки молодого матроса, однако!

В варочном цеху метались два матроса в белых халатах и поварских колпаках. Они подбегали к котлам, смотрели давление на манометрах, мешали длинными деревянными поварешками рис, залитый водой в огромных кастрюлях, при этом еще ухитрялись чистить лук и вареную свеклу. Дирижировал кухонным балетом невысокий сухощавый матрос, сидевший на баночке посередине варочного цеха. Причем очень умело. Он замечал все, что происходило вокруг, без крика делал замечания. Один раз встал и буквально в три секунды очистил большущую свеклу.