За те года, что они провели вместе с сыном, он изменил сознание и тело Тинара. Он никогда бы не пошёл на такое, если бы не воля существа, приглядывающего за этим миром, грозившего ему, жене и ребёнку расправой. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, какие травмы способен вынести сын… Ну по крайней мере, думал, что знал. После битвы с древним он осмотрел его и обнаружил ошеломляющее количество ран. Ран, настолько серьёзных, что он даже не мог понять, как мальчику удалось остаться в сознании.

Кроме того, целителя тревожило, что он больше не мог чувствовать Тинара и влиять на него. Он не мог читать его ауру, видеть источник, или даже отслеживать его по астралу. Каждый раз, когда он пытался, ему казалось, будто он смотрит на что-то, чего просто нет. Даже исцеляя и воздействуя на него собственной энергией, он не чувствовал ничего кроме повреждений, которые следует залечить.

Может, оно и к лучшему? Если не может на него воздействовать он, то не сможет практически никто. Будучи там, он попытался изменить один сустав, чтобы сделать тот более гибким. Его энергия была отброшена с такой силой, что потребовалось значительное самообладание, чтобы не отшатнуться от мальчика.

Кирэн свернул налево, следуя по астральному следу фаворита Рендезо. Он поехал с ними в столицу и встретился с владыкой Моркоком. Женщина тогда сказала ему, что выбрала кандидата, что будет представлять южный клан. Когда владыка рассердился на подобную дерзость, его повелительница снова заговорила, напомнив о долгах, которые лично князь задолжал торговой ветви. Она заверила королеву, что фаворит хорошо обучен и прекрасно проявит себя на турнире.

Как только они вернулись, Рендезо немедленно отправила Кирэна на север, с приказом оказаться возле владычицы. Он немало удивился странному распоряжению, но всё встало на свои места, когда ему поручили обучение кангеле, занявшего место Ойке.

И вот после первого дня тренировок посыльный возвестил, что повелительница ожидает его с докладом. Внезапно в конце коридора показалась дверь, и Кирэн сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Разговаривать с богиней всегда было трудно, особенно потому, что ей нравилось играть с ним, как кошке с мышкой. Остановившись перед дверью, он привёл нервы в порядок и придал лицу равнодушное выражение. Затем поднял руку и постучал.

***

Граф расхаживал взад-вперёд по своей комнате, хмурясь, выслушивая доклад следопыта, который по-прежнему не мог выследить его дочь и этого ублюдка Тинара.

– Сядь, пожалуйста. Голова разболелась из-за этой беготни, – сказала Ноя, захлопывая книгу и раздражённо глядя на брата.

Мэлбар искоса взглянул на неё и проигнорировал просьбу, продолжая расхаживать по комнате. Закатив изумрудные глаза, она плавно поднялась со стула и подошла к бару, где разместила выпивку, привезённую с собой. Пойло, как и многое другое северян ей не нравилось, и она предпочитала брать всё необходимое и привычное с собой.

Сестра графа была чуть выше среднего роста, ладно скроенная, поджарая словно волчица. Чертами лица отдалённо напоминала племянницу, но при этом выглядя гораздо жёстче. Волосы были огненно-рыжими, а кожа отливала медным загаром юга.

– Как же мне успокоиться, если дочь так и не найдена?! – прорычал Мэлбар, – На случай, если ты забыла, это единственная причина, по которой мы здесь!

– Неужели? – спросила она, приподняв бровь и сделав глоток из бокала. – А я-то думала, чтобы выиграть кучу денег для короля и заполучить артефакт.

Граф в очередной раз проигнорировал замечание сестры, продолжая нервно расхаживать по комнате. Накануне вечером он навестил Рендезо, прихватив с собой сестру и следопыта. В конце концов, именно она предоставила им информацию, что Адель будет здесь, но наотрез отказалась сказать, где та скрывается. А пытаться надавить на неё было бесполезно – за хрупкой и обольстительной женщиной скрывалась могучая сила, граф давно научился чувствовать подобное, иначе никогда бы не стал приближённым Азелия.

Вздохнув, Ноя поставила бокал на стол и положила руку на плечо брата, останавливая его хождение.

– Соревнования начинаются завтра. Эта женщина, Рендезо, не производит впечатления человека, желающего нам соврать и пустить по ложному следу. Если ты спросишь меня, то скажу так: завтра утром, на арене, ты увидишь по крайней мере одного из тех, кого так жаждешь отыскать.

Мэлбар медленно расслабился, кивнул в знак согласия и занял место в одном из кресел.

– Что меня действительно интересует, так это то, действительно ли северяне говорят правду о своём чемпионе, – сказала Ноя, собираясь вновь наполнить свой бокал.

– Насчёт кангеле? – уточнил граф.

– Разумеется, – ответила она, садясь на кресло рядом с ним. – Думаешь, они лгут?

– Скорее всего, – ответил тот, – запугивают, чтобы другие кланы переживали до начала состязаний. Кангеле ты или нет, но никто в здравом уме не станет сражаться за эту полоумную стерву Рауку.

– Ну, думаю, завтра мы это всё равно узнаем, – сказала Ноя, закидывая одну ногу на другую и делая глоток из бокала. – Со своей стороны, надеюсь, что это правда.

– И почему же?