— Ой, много эта красота стоит? Красивых в мире много, достойных мало. Вот тебе в школе кто из девочек нравится?

— Варька Марьина. Она красивая. — Мечтательно вздохнул паренек.

— Фу-у! — Тут же раскритиковала Наумовна его выбор. — Ноги кривые, губы тонкие, глаза непонятного цвета. А одевается как? Как лахудра.

— Неправда. Она очень добрая, мне всегда с заданиями помогает и книги почитать дает. — Обиделся Владимир.

— А почему? — Хихикнула старушка. — Да потому что, когда человек нравится — он для тебя всех красивее. Вот влюбилась золушка в лесоруба, и он самый красивый для нее.

— Хмм, — задумался ребенок. — Тогда это хорошо, что Катька в вашего внука влюбилась. А то могла притащить домой какого-нибудь убогого. А нафиг нам убогий?

Наумовна тихо похихикала. Ну ничего, есть теперь у нее чем заняться. Еще один внучек появился. Надо заниматься, воспитывать, а то Филькины маленькие еще слишком.

***

Три года спустя

— Поздравляю, у вас сын. — Устало сказал доктор, выгнавший из палаты буйного папашу сорок минут назад. — Мамочка в порядке. Только за вас очень переживает.

— Господи, она больше никогда в жизни рожать не будет. — С чувством заявил Шмелев.

Его родители тихо сидели в коридоре и с тревогой наблюдали за сыном.

— Почему? — Изумился доктор. — Она молодая и здоровая женщина, которая еще десять детей сможет выносить.

— Десять? Вы с ума сошли? Какие десять? Я за последние полчаса седой совсем стал. — С чувством заявил Михаил.

— Кхм. — Доктор растерялся. — Вы можете пройти к мамочке. Только не все сразу.

Шмелев тут же бросился в палату. Хорошо, что он жене отдельную оплатил. Хоть не напугает своей перекошенной мордой никого.

Катя лежала на кровати и косилась на кувез, где трепыхался уже помытый и одетый ребенок. Рядом стояла женщина в белом халате и наблюдала за новорожденным.

— Ты как? — Михаил подлетел к Катерине.

— Хорошо. Устала немного. — Вымученно улыбнулась она своей заразительной улыбкой.

Он покачал головой. Устала немного…. Видит же, что его жена вымоталась до предела, а ему пытается показать, что все хорошо. Шмелев нагнулся и с чувством поцеловал жену.

— Папаша, сына держать будете? — Оторвала его от процесса докторица.

Теперь Катерина улыбнулась, подбадривая мужа.

— Давайте, — согласился он и… пропал, едва его сын оказался у него на руках. Крохотный, беспомощный и такой… родной. Миша часто-часто поморгал, стараясь хоть немного прийти в себя. — Кать, давай, я через пару лет отойду от сегодняшнего дня и еще ребенка родим, а? Ему ж компания нужна.

Катя только фыркнула. Не этот ли человек кричал в палате час назад, что больше никогда в жизни Кате рожать не разрешит. Ох, уж эти мужики….