По лицу мальчика пробежала слабая улыбка. Он наполовину опустил веки. Грудь его опала, выпустив из легких воздух.

Ричард присел на корточки и с замирающим сердцем ждал, когда легкие мальчика снова наполнятся воздухом. Но следующего вдоха не было.

В комнате воцарилась тишина.

Ричард слышал, как на улице скрипят колеса тележки, а где-то вдали каркают вороны. В воздухе звенел детский смех.

Этот ребенок никогда уже больше не засмеется.

Кэлен уронила голову Ричарду на плечо. Вцепившись ему в рукав, она тихо всхлипывала.

Ричард встал, чтобы прикрыть тело простыней.

Рука мальчика медленно поднялась над животом. Ричард замер.

Рука потянулась прямо к горлу Ричарда. Черные пальцы скрючились, крепко вцепившись Ричарду в рубашку.

Кэлен мгновенно затихла.

Они оба знали, что мальчик мертв.

Рука мальчика подтянула Ричарда ближе. Давно замершие легкие сделали еще один вдох.

У Ричарда волосы встали дыбом, но он наклонился поближе.

— Ветры охотятся за тобой, — прошептал мертвый ребенок.

Ричард потрясенно смотрел, как Дрефан заворачивает тело мальчика в саван. Только Ричард с Кэлен видели, что произошло. Слышали, что сказал мертвый мальчик. В соседней комнате рыдала убитая горем мать.

К нему наклонился Дрефан.

— Ричард. — Целитель коснулся его руки. — Ричард!

Ричард вздрогнул:

— Что?

— Что ты собираешься делать?

— Делать? О чем ты?

Дрефан оглянулся на остальных.

— Что ты намерен сказать людям? Я имею в виду — мальчик умер от чумы. Ты не хочешь попытаться сохранить это в тайне?

Ричард никак не мог заставить себя думать.

— В тайне? — вмешалась Кэлен. — А зачем?

Дрефан набрал в грудь побольше воздуха.

— Известие о чуме может вызвать панику. Нужно немедленно сжечь тело. Постель, матрас, все, к чему он прикасался, — тоже. А комнату окурить.

— Разве люди не догадаются, зачем это делается? — удивился Ричард.

— Скорее всего догадаются.

— Так как же это можно сохранить в тайне?

— Ты магистр Рал. Твое слово — закон. Ты должен пресечь любую утечку информации. Арестуй семью. Обвини в каком-нибудь преступлении. Держи их под стражей, пока все не закончится. Прикажи солдатам сжечь все их пожитки, а дом — заколотить.

Ричард закрыл глаза и прижал веки пальцами. Он — Искатель Истины, а не губитель ее.

— Нельзя поступить так с семьей, которая только что потеряла ребенка! Я этого не сделаю! К тому же не лучше ли будет, если люди узнают? Разве они не имеют права знать, какой опасности подвергаются?

Дрефан кивнул:

— Если бы я принимал решение, я сообщил бы населению. Мне доводилось сталкиваться с чумой в небольших городках. Кое-где пытались утаить сведения, опасаясь паники, но, когда смерть начинала косить людей, правда все равно выплывала наружу.

Ричарду казалось, что на него обрушилось небо. Он отчаянно пытался заставить себя рассуждать, но слова мертвого мальчика по-прежнему звенели в ушах. Ветры охотятся за тобой.

— Если мы один раз солжем людям, потом они уже ничему не будут верить. Мы должны сказать им правду. Они имеют право знать.

— Я согласна с Ричардом, — заявила Кэлен. — Мы не имеем права обманывать людей, особенно когда речь идет о том, что угрожает их жизни.

Дрефан кивнул.

— Нам хотя бы повезло со временем года. Чума гораздо опасней летом, в жару. Летом она распространилась бы мгновенно. А в холодную весеннюю погоду она не должна продержаться долго. Если повезет, вспышка чумы окажется небольшой и вскоре ослабнет.

— Повезет, — пробормотал Ричард. — Везение — это для тех, кто видит сны. А мне снятся сплошные кошмары. Мы должны предупредить горожан.

Дрефан по очереди оглядел всех.

— Я понимаю и согласен с вашими доводами. Сложность в том, что во время эпидемии остается только быстро хоронить умерших и сжигать их вещи. Лекарства существуют, но, боюсь, они малоэффективны. И я должен предупредить вас — известие о чуме распространится со скоростью огненного вала.

Ричард похолодел.

С красной луной придет огненный вал.

— Да смилуются над нами добрые духи, — прошептала Кэлен. Она подумала о том же, что Ричард.

Ричард вскочил как ошпаренный.

— Йоник!

Он сам подошел к двери, не желая, чтобы мальчик входил к мертвому брату.

— Да, магистр Рал? — Йоник хмурился, стараясь удержать слезы.

Опустившись на одно колено, Ричард взял его за плечи.

— Йоник, мне очень жаль! Но страдания твоего брата кончились, и теперь он у добрых духов. Теперь он счастлив и надеется, что мы будем вспоминать о нем только лучшее и не будем слишком сильно печалиться. Добрые духи о нем позаботятся.