Жанет покачала головой.

— Я не оставлю Амелию здесь. Я — это все, что у нее есть. Я сестра Света. Создатель никогда не простил бы мне, если бы я от нее отказалась. Она моя подруга. Она вернулась к Свету. Она вернулась к Создателю. Джегань послал ее к палаткам, опять. Если она вернется и не найдет меня здесь, то сойдет с ума. Никто больше не будет с ней добр. Сестры Тьмы с ней даже рядом не сядут, а сестры Света никогда ее не простят. Я ее единственная подруга. Я единственная, кто простил ей все. Она будет вся в крови, когда вернется. Джегань позволяет нам лечить только переломы с помощью дара, а все остальное нельзя. Он говорит, что это входит в урок, что наши души могут принадлежать Создателю, когда мы умираем, но в этой жизни Джегань владеет нашими телами. Если меня не будет, ее некому будет лечить, некому будет ее успокоить. — Жанет была почти в истерике. — Я не уйду без Амелии.

Голос Верны сломался.

— Как вы выносите это?

Жанет прижала к груди кулаки.

— Мы сестры Света; мы должны вынести все ради Создателя.

Верна обменялась с Уорреном тревожными взглядами.

— Ты знаешь, где ее можно найти?

Жанет покачала головой.

— Нас передают от палатки к палатке. Она может быть где угодно. Лагерь огромен. Кроме того, если бы мы вошли туда, то не прошло бы и минуты, как нас бы тоже затянули в палатки.

— Когда она вернется? — спросила Верна.

— Через пять дней, но еще дня два она не сможет ходить.

Верна подавила приступ бешеной ярости.

— Мне ничто не мешает использовать свой дар, чтобы ее вылечить.

Жанет посмотрела на нее.

— Правда. Тогда пять дней. Завтра полная луна. На четвертый день после полной луны.

— Ты можешь выйти отсюда, чтобы нас встретить? Боюсь, второй раз мы уже не найдем это место.

— Я не могу уйти далеко. Не представляю даже, как вы сюда сумели пройти.

Верна криво улыбнулась.

— Я не просто так стала аббатисой. И Уоррен помог. Мы вернемся на четвертую ночь после полной луны.

— Верна, есть еще одна вещь. Если Джегань не сумеет войти в мой сон, он сразу поймет — что-то не так.

Верна пожала плечами.

— Но ты уже принесла присягу. Ты не можешь от нее отказаться. Ты уже отдала свое сердце Ричарду.

— Значит, мне надо быть осторожной.

— Ты сумеешь придумать что-нибудь?

Жанет коснулась пальцами золотого кольца в губе.

— Что мне еще остается?

Верна протянула ей дакру.

— Возьми. По крайней мере ты сможешь себя защитить.

Жанет оттолкнула дакру, как будто она была отравлена.

— Если меня с ней поймают, я год не выберусь из палаток.

— Ну, теперь ты хотя бы можешь пользоваться своим даром. Джегань уже не войдет в твой разум.

— От этого здесь толку мало. Джегань управляет всеми, у кого есть дар, — и сестрами, и волшебниками. Использовать свой дар против них — все равно что состязаться со штормом, кто кого переплюнет.

— Я знаю. Именно поэтому мы не можем прямо сейчас освободить остальных. Против сестер Тьмы с их Магией Ущерба я бессильна. — Верна помолчала. — Жанет, ты действительно не хочешь уйти с нами?

— Если я брошу сестру в беде, какова цена моей клятве Создателю? Она сумела вернуться к Свету; возможно, она подскажет нам, как вырвать и остальных из лап Владетеля.

Верна никогда не задумывалась над этим. Интересная мысль. Уоррен делал нетерпеливые знаки. Жанет обняла Верну и поцеловала. Потом поцеловала Уоррена.

— Пожалуйста, Верна, уходи, пока еще не поздно. Пять дней я продержусь. Я знаю, как кланяться и бояться Джеганя. Он сейчас занят; возможно, он на некоторое время забудет обо мне.

— Хорошо. Где встретимся? Мы сошли на берег в гавани Графана, и я не знаю этой местности.

— Гавань Графана? Ты видела караульную будку около доков?

— Да, только там не было стражников.

Жанет наклонилась к ней вплотную.

— Как ты сказала, тебе никто не мешает использовать дар. Охрана сменяется на закате. Дождись новой смены, а потом заставь их молчать. До рассвета вы будете в безопасности. Ночью я приду туда вместе с Амелией.

— Хорошо. Караульная будка, четвертая ночь после полной луны.

Жанет еще раз обняла ее на прощание.

— Пять ночей, и мы свободны. Спешите. Уходите отсюда.

Уоррен схватил Верну за руку и потянул к двери.

Ричард прочел утренний рапорт. Впервые число умерших достигло тысячи. Тысяча трагедий за одну ночь.

В городе царил хаос. Он обезлюдел. Торговля остановилась, и стало не хватать продуктов. Даже дрова было трудно достать.