Кэлен поползла вперед. Покрывавшая пол солома была мокрой — от дождя ли, или от стекавшей с платформ жидкости, Кэлен не знала. Она сказала себе, что люди Тины уважительно относятся к мертвым. И ни за что не оставили бы здесь грязной соломы. Солома наверняка чистая. Только почему же она тогда так воняет?

Огромным усилием воли Кэлен не фиксировала внимания на кишащих вокруг насекомых. Когда ее решимость хранить молчание иссякла, Кэлен тихонько застонала. Она ползла лицом к двери и увидела, как очередная молния высветила контур. Осталось совсем чуть-чуть.

Кэлен не знала, куда подевалась курица, и молилась, чтобы та снова занялась выклевыванием глаз у Юни.

Но в следующей вспышке она увидела лапы курицы между собой и щелью под дверью. Едва ли в футе от ее лица.

Кэлен медленно поднесла трясущуюся ладонь ко лбу, чтобы прикрыть глаза. Она знала, что в любой момент куроподобный монстр кинется выклевывать ей глаза — точно так же, как выклевал их у Юни. Она задохнулась от ужаса, представив себе, что ей выклевали глаза. Мысленно увидела льющуюся из растерзанных пустых глазниц кровь.

Она ослепнет. Окажется совсем беспомощной. И никогда больше не увидит улыбающихся серых глаз Ричарда.

В волосах, пытаясь высвободиться из пут, копошился жук. Кэлен попыталась его смахнуть, но тщетно.

Внезапно что-то ударило ее по макушке. Кэлен вскрикнула. Жук исчез. Курица склевала его прямо с головы. Быстрый удар клювом оказался довольно болезненным.

— Спасибо, — вынудила себя Кэлен поблагодарить курицу. — Большое тебе спасибо. Очень тебе признательна.

И взвизгнула, когда клюв ударил по руке. Там полз жук. Курица вовсе не клюнула ее в руку, а слопала жука.

— Извини, что я завопила, — сказала Кэлен. Голос ее дрожал. — Я просто не ожидала. Спасибо тебе еще раз.

Клюв пребольно ударил ее по макушке. На сей раз никакого жука не было. Кэлен не знала, посчитала ли курица, что там насекомое, или хотела пробить ей голову. От курицы изрядно воняло.

Кэлен снова поднесла ладонь к глазам.

— Пожалуйста, не делай этого. Мне больно. Пожалуйста, не клюй меня.

Острый клюв защипнул вену на тыльной стороне ладони, которой Кэлен прикрывала глаза. Курица потянула, будто пыталась вытащить из земли червяка.

Это был приказ. Тварь желала, чтобы Кэлен убрала руку.

Клюв резко рванул кожу. В значении этого движения ошибиться было невозможно. «Убери руку, — означал он. — Убери, или пожалеешь».

Если тварь разозлить, трудно даже представить, что она может сотворить. Совсем рядом лежит тело Юни как напоминание о возможных последствиях.

Кэлен сказала себе, что если тварь клюнет ее в глаз, то она схватит ее и попытается свернуть шею. Она будет бороться. Но только если тварь покусится на глаза.

Все ее инстинкты вопили, возражая против столь глупого и опасного поступка. И Птичий Человек, и Ричард — оба заявляли, что это не курица. Теперь Кэлен нисколько не сомневалась в их правоте. Но у нее может просто не остаться иного выбора.

Если она начнет битву, это будет битва не на жизнь, а на смерть. Кэлен не испытывала ни малейших иллюзий насчет своих шансов. И все же, несмотря ни на что, она, возможно, будет вынуждена сражаться. До последнего вздоха, если понадобится. Как учил ее отец.

Курица ухватила кусок кожи побольше и выкрутила. Последнее предупреждение.

Кэлен осторожно убрала дрожащую руку. Тварь довольно кудахтнула.

Опять сверкнула молния. Кэлен, впрочем, уже не нуждалась в освещении. Тварь находилась буквально в нескольких дюймах. Достаточно близко, чтобы почувствовать ее дыхание.

— Пожалуйста, не трогай меня.

Раскат грома прогрохотал так, что можно было оглохнуть. Курица закудахтала и резко повернулась.

Тут Кэлен поняла, что это не гром. Кто-то пинком открыл настежь дверь.

— Кэлен! — раздался голос Ричарда. — Ты где?

Она мгновенно вскочила на ноги.

— Ричард! Осторожно! Это курица! Курица!

Ричард ринулся к монстру. Курица проскользнула у него между ногами и выскочила наружу.

Кэлен хотела кинуться Ричарду на шею, но он не дал ей, сорвав с плеча ближайшего из оставшихся снаружи охотников лук. Тот не успел даже среагировать на внезапный выпад, а Ричард уже выхватил из его колчана стрелу. Еще мгновение — и стрела лежала на натянутой тетиве.