Бертран позволил себе гневно сверкнуть глазами, а его гневный взгляд был способен заставить людей бледнеть и дрожать от страха.

— В прошлом бывали такие, кто заботился лишь о себе подобных и ни за что не позволил бы другим проявить себя.

Не понять, о ком идет речь, было просто невозможно. Время мало способствовало лечению ран, нанесенных хакенскими владыками, — эти раны всегда оставались свежими и кровоточащими. Было весьма полезно оставлять их в таком виде.

Лицо Бертрана снова украсила знакомая улыбка, которая по контрасту с предыдущим гневным выражением казалась еще более обаятельной.

— И эта новая надежда выражена в Законе Уинтропа о дискриминации при найме. Госпожа Уинтроп, не могли бы вы встать? — жестом предложил он Клодине.

Вспыхнув, она посмотрела на окружавшие ее улыбающиеся лица. Раздались аплодисменты. Клодина походила на загнанную лань. Нехотя она поднялась со стула.

— Друзья мои, муж госпожи Уинтроп Эдвин Уинтроп — отец нового закона, а госпожа Уинтроп, как нам всем известно, является его незаменимым помощником в депутатской деятельности. Я нисколько не сомневаюсь, что госпожа Уинтроп сыграла существенную роль в новом законе своего мужа. Эдвин у нас вечно занят, но мне хотелось бы поздравить госпожу Уинтроп с великолепной работой, и я надеюсь, что она передаст мои поздравления Эдвину, когда он вернется.

Весь зал вместе с Бертраном принялся поздравлять ее и ее отсутствующего мужа. Клодина, красная как рак, осторожно улыбалась. Далтон приметил, что Директора, не зная, о чем, собственно, закон, поздравляют ее вежливо, но весьма сдержанно. Прошло некоторое время, прежде чем все покончили с поздравлениями и снова расселись по местам, чтобы услышать суть нового закона.

— Суть Закона Уинтропа о дискриминации при найме выражена в самом его названии, — объяснил наконец Бертран. — Это означает честное и открытое, а не привилегированное и закрытое предоставление работы. Для осуществления всех нынешних гражданских и общественных строительных проектов нам нужно проделать огромную работу на благо нашего народа.

Министр окинул аудиторию решительным взглядом.

— Но одна гильдия придерживается ради своей выгоды древних прерогатив, мешая таким образом прогрессу. Не поймите меня превратно, у этих людей высокие идеалы, и они все великие труженики, но пришло время отринуть старые порядки, предназначенные для защиты немногих избранных. Таким образом, согласно новому закону, работу получит каждый, кто пожелает трудиться на этом поприще, а не только члены закрытого братства Гильдии Каменщиков!

Аудитория дружно ахнула. Бертран продолжал напирать.

— Более того, из-за этой закрытой гильдии, где лишь немногие соответствуют их таинственным и излишне жестким правилам, народу Андерита приходится платить за общественные строительные работы гораздо больше, чем платили бы, будь дозволено работать другим! — Министр потряс кулаком. — Мы все платим слишком высокую цену!

Директор Линскотт побагровел от сдерживаемой ярости.

— Огромные знания каменщиков должны быть использованы. — Бертран ткнул в присутствующих пальцем. — Безусловно, должны, но с появлением этого нового закона неквалифицированные рабочие тоже получат работу и будут трудиться под присмотром каменщиков, и детям не придется голодать, потому что их отцы получат желанную работу.

Министр продолжил, подчеркивая каждое слово ударом кулака о ладонь.

— Я призываю Директоров Комитета Культурного Согласия теперь показать нам открытым голосованием, что они поддерживают закон, предоставляющий работу голодающим людям, поддерживают правительство, которое наконец-то сможет завершить общественное строительство по приемлемой цене, используя труд тех, кто хочет работать, а не только членов тайного общества каменщиков, которое устанавливает свои собственные чудовищные расценки, которые все мы вынуждены терпеть! Что Директора поддерживают детей! Поддерживают Закон Уинтропа о дискриминации при найме!

Директор Линскотт вскочил на ноги.

— Я протестую против такого голосования! У нас еще не было времени…

Он замолчал, увидев, что Суверен поднял руку.

— Если другие Директора пожелают продемонстрировать свою поддержку, — твердо провозгласил Суверен, — то собравшиеся здесь люди должны это узнать, чтобы никто не смог лжесвидетельствовать о том, какого мнения о новом законе каждый из Директоров. Нет ничего плохого в том, что Директора выразят свое мнение здесь и сейчас. Поднятие рук не есть финальный акт поддержки и не отрицает возможности обсуждения прежде, чем закон будет официально принят.

Суверен своей нетерпеливостью невольно избавил Бертрана от необходимости настаивать на голосовании. Хотя такое голосование и правда не делало закон окончательным, но существующие распри между гильдиями и профессиями обеспечат его окончательное утверждение в дальнейшем.

Далтону не было необходимости ждать, когда Директора проголосуют. Он нисколько не сомневался в результате. Закон, только что оглашенный министром, был не чем иным, как смертным приговором одной из гильдий, и министр только что продемонстрировал Директорам топор палача.