Но сейчас у него были деньги. Судьба так распорядилась, что он заполучил все деньги Латеи. Он вспомнил, как в спешке собирал монеты, выпавшие из карманов колдуньи, включая и ту, которой только что с нею расплатился. А когда откладывал монету, чтобы вернуть матери, то и не подозревал, что она пометила ту, которую дала ему. И, к сожалению, вернул ей совсем другую.

— Мама, ты уверена? Может, ты всего лишь собиралась пометить монету… Может, ты забыла.

Она медленно покачала головой:

— Нет, Оба. Я специально пометила ее. Так что если бы ты потратил ее на выпивку или женщин, я бы об этом узнала. Пошла бы, нашла ее и узнала все, что ты делал.

Пронырливая сука!.. Не верить собственному сыну!.. Что это за мать, в конце-то концов!.. Какие у нее могли быть доказательства помимо исчезнувшей малюсенькой царапины на ребре монеты? Никаких!

— Но, мама, ты скорее всего ошибаешься. У меня нет денег, ты ведь знаешь. Откуда же у меня может быть другая монета?

— Вот это я и хотела бы знать, — ее глаза были пугающими.

Он с трудом переводил дыхание под ее пронзительным испытующим взглядом. Однако голос ее по-прежнему оставался спокойным:

— На эти деньги я велела тебе купить лекарства.

— Но как я мог это сделать?! Латея умерла. И я вернул тебе монету.

Она стояла перед ним с такой уверенностью, будто это дух мщения прибыл из мира мертвых. Или дух Латеи вернулся, чтобы поговорить с убийцей. Но Оба не верил в такую возможность. Назойливая колдунья хотела убить его. А мать скорее всего пытается отнять у него недавно обретенное ощущение собственной важности.

— Ты знаешь, почему я назвала тебя Обой?

— Нет, мама.

— Это древнее д’харианское имя. Ты знал об этом, Оба?

— Нет, мама. И что же оно значит?

— Оно имеет два смысла: слуга и король. Я назвала тебя Обой в надежде, что когда-нибудь ты станешь королем. Или же, в противном случае, ты будешь хотя бы слугой Создателя. Придурки редко становятся королями. И ты никогда не будешь королем. Это была просто глупая мечта новоиспеченной матери… Значит, остается слуга. Кому ты служишь, Оба?

Оба прекрасно знал, кому он служит. И потому он должен стать непобедимым.

—Где ты взял эту монету, Оба?

— Я же сказал тебе, мама… Я не мог купить тебе лекарство, потому что Латея погибла при пожаре в собственном доме. Возможно, твоя метка стерлась, пока монета лежала у меня в кармане.

Казалось, она обдумывала его слова:

—Ты уверен, Оба?

Он кивнул в надежде, что ее мысли наконец-то уйдут от подмены монеты.

— Конечно, мама. Латея умерла. Поэтому я и вернул тебе монету. Я не смог купить лекарство.

Мать подняла бровь:

— Да, Оба?

Она медленно вытащила руку из кармана платья. Он не видел, что у нее в руке, но почувствовал облегчение, думая, что наконец-то обвел ее вокруг пальца.

— Да, мама. Латея умерла, — ему понравилось, как он сказал это.

— И ты не смог купить лекарство… Ты ведь не должен врать своей маме, не так ли, Оба?

— Так, мама, — он выразительно кивнул головой.

— Тогда что это? — Она повернула руку и показала бутылку с лекарством, которую Латея дала ему прежде, чем он разделался с нею. — Я нашла это в кармане твоей куртки, Оба.

Оба уставился на бутылку. Все-таки проклятая колдунья отомстила ему. Следовало убить ее сразу же, до того, как она дала ему эту предательскую бутылку с лекарством. Он совершенно забыл, что положил ее той ночью в карман куртки, намереваясь выбросить в лесу по дороге домой. Однако то новое и важное, что он тогда узнал, заставило его совершенно позабыть об этой чертовой бутылке.

— Думаю… Думаю, это должна быть старая бутылка…

— Старая бутылка? Да она же полная! — Голос матери напоминал лезвие бритвы. — И как это тебе удалось заполучить бутылку с лекарством у женщины, которая умерла, и дом которой сгорел? Как, Оба? И каким образом ты вернул другую монету, а вовсе не ту, которую я тебе дала, чтобы расплатиться? Каким образом? — она шагнула к нему — Каким, Оба?

Оба отступил. Он глаз не мог отвести от этого проклятого зелья. И не мог встретить свирепый взгляд матери. Он знал, что под этим несущим смерть взором у него из глаз брызнут слезы.

— Ну, я…

— Что «ты», Оба? Что «ты», грязный развратный придурок? Ты — гнусное лживое ленивое ничтожество! Ты — жалкий подлый ублюдок, Оба Шолк.

Оба поднял глаза. Он был прав — она пыталась заставить его наткнуться на ее смертоносный взгляд.

— Меня зовут Оба Рал, — ответил он. Она даже не вздрогнула. И Оба понял, что она специально приводила его в бешенство, чтобы он выдал себя. Это было частью ее плана. И имя «Рал» само по себе выдало, как Оба узнал его, рассказало матери обо всем. Оба похолодел. Мысли путано носились в голове, как крысы, которым наступили на хвост.