— Не знаю, каким образом это у них получается, но они и раньше удивляли нас, верно?

Дженнсен пришлось согласиться, и она, кивнув, молча принялась за еду.

— Как бы то ни было, и мы, и лошади получили так необходимые нам всем еду и сон. Теперь мы сможем еще больше оторваться от них. Я рад, что ты напомнила мне о том, как Создатель помогает страждущим.

Тепло его улыбки согрело Дженнсен.

— Надеюсь, это поможет бедному мальчику.

— И я тоже, — сказал Себастьян.

— Нужно прибраться и узнать, не нужна ли им помощь. — Дженнсен положила в его ложку последний кусок ягнятины.

Когда он отставил пустую миску, Дженнсен накрыла его руку своей:

— Приятных снов!

Он кивнул и улыбнулся:

— Ложись в ближней хижине, а я — в следующей. Пойду разведу огонь, пока ты здесь прибираешься.

От улыбки Себастьяна девушке стало легко на душе. Убирая со стола, она посматривала, как он перешептывается с целителем. По тому, как тот закивал головой, ей стало ясно: Себастьян пожелал доброй ночи. Мать, сидевшая около ребенка, явно поблагодарила Себастьяна за помощь.

Дженнсен принесла ей миску с дымящимся мясом. Женщина вежливо, но безучастно приняла пищу, все внимание ее было поглощено спящим на коленях малышом. Целитель, в ответ на предложение Дженнсен поужинать, согласно кивнул и сел за стол. Девушка поставила перед ним миску с мясом.

— Очень даже ничего, несмотря на то, что я сам это приготовил, — сказал он с добрым юмором.

Дженнсен придвинула ему кружку с водой и хихикнула, соглашаясь с его выводом. Пока хозяин ел, девушка помыла миски в деревянной кадушке, потом подбросила несколько поленьев в очаг. Оттуда снопом вылетели искры. Дуб давал хороший жар, но без каминного экрана было много грязи. Взяв из угла метлу, Дженнсен замела в очаг золу и вылетевшие угли.

Когда в тарелке у целителя почти ничего не осталось, она присела рядом с ним на скамейку.

— Завтра мы уедем рано, и, если утром не встретимся, я хотела бы поблагодарить вас за помощь не только мальчику, но и всем нам, — тихо сказала она.

Мужчина не посмотрел на ее пояс, но по выражению его лица она поняла, что хозяин связывает их ранний отъезд с ножом. Дженнсен промолчала, не желая разубеждать его.

— Мы ценим ваш щедрый денежный взнос, — сказал целитель. — Он поможет нам в деле поддержки людей.

Дженнсен понимала — он просто тянет время, предоставляя возможность заговорить о том, что ее по-настоящему занимает. Наконец, она решилась:

— Я бы хотела узнать о человеке, который, как мне стало известно, живет вместе с Рауг’Мосс. Возможно, он даже целитель, хотя я и не уверена. Может, вы знаете что-нибудь о нем…

Целитель пожал плечами:

— Спрашивайте. Что знаю, расскажу.

— Его зовут Дрефан.

Впервые за вечер в глазах мужчины загорелся недобрый огонь.

— Дрефан был злобным ублюдком Даркена Рала.

Дженнсен пришлось приложить усилие, чтобы не показать, насколько ее поразила энергия, сквозившая в этих словах. Хозяин видел нож с буквой «Р», и, возможно, поэтому слова его приобрели такой тон. Тем не менее они прозвучали весьма и весьма выразительно.

— Об этом мне хорошо известно. Однако я должна разыскать его.

— Вы опоздали. — На лице хозяина расплылась довольная улыбка. — Магистр Рал защитил нас. — Целителя переполняла преданность.

— Не понимаю.

— Лорд Рал, новый лорд Рал, убил его… освободил всех нас от этого ублюдка, сына Даркена Рала.

Дженнсен.

Дженнсен сидела ошеломленная, ей казалось, что невидимые когти откуда-то из темноты сжимают ей горло.

— Вы вполне уверены? — только и смогла произнести она. — То есть вы уверены, что именно лорд Рал сделал это?

— Ходили какие-то приукрашенные рассказы о смерти Дрефана. Будто бы он погиб, служа народу Д’Хары… Однако я, как и большинство Рауг’Мосс, считаю, что Дрефана убил лорд Рал.

Дженнсен.

Приукрашенные рассказы…

Дженнсен почувствовала, как от страха сжалась грудь. Лорд Рал так близко к ней. Даркену Ралу не удалось найти Дрефана. Ричард Рал сумел это сделать. Ричард Рал и ее найдет.

Дженнсен сжала под столом дрожащие руки, надеясь, что лицо не выдаст ее переживаний. Очевидно, что целитель предан лорду Ралу. И девушка старалась не обнаружить своего истинного отношения — страха и отвращения.

Сдавайся.

И своей досады.

Сдавайся.