Кэлен бросало в дрожь при мысли о тех временах, когда она думала, что Ричард мертв или с ним случилось нечто еще более страшное. Сколько раз она изнемогала от желания быть с ним, просто чувствовать тепло его рук или хотя бы знать, что он в безопасности.

Дженнсен бросила взгляд на пару, слившуюся в объятии и подумала, что ничто теперь не удержит Кару от насмешек. Кэлен понимала причины недоумения девушки. Она подумала, что для чужеземца, а особенно для д’харианки (а Дженнсен была типичной д’харианкой) должны казаться странными насмешки Кары над Ричардом: охрана не подсмеивается над своим господином, особенно если этот господин — лорд Рал, магистр Д’Хары.

Защищать лорда Рала ценой собственной жизни всегда было священной обязанностью морд-сит. А потому внешняя непочтительность Кары по отношению к Ричарду была, по сути, празднованием свободы и своеобразной данью уважения тому, кто даровал ее.

Морд-сит стали ближайшими защитниками Ричарда по доброй воле. У лорда Рала не было выбора. Чаще всего охранники не уделяли должного внимания его приказам, если только не находили их достаточно важными. Они были свободны в том, чтобы выбирать то, что для них важнее всего: на первом месте для морд-сит стоит безопасность Ричарда.

Со временем Кара, их вездесущий телохранитель, стала одним из членов семьи. А за последнее время семья неожиданно выросла.

Со своей стороны Дженнсен необычайно тронуло то, как ее приняли. Девочка росла в бесконечных скитаниях, вечно боясь, что отец, магистр Рал, найдет и убьет ее так же, как он уничтожил многих своих нежеланных отпрысков.

Ричард дал знак Тому и Фридриху возвращаться к повозке и лошадям — они остановятся здесь на ночь. Том поднял руку в подтверждение того, что понял приказ, и ушел расцеплять упряжку.

Не видя больше хищников в темной пустоте на западе, Дженнсен повернулась к брату.

— Я поняла, что у них черные перья на концах крыльев, — произнесла она, не в силах отвлечься от мыслей об ужаснувших ее птицах.

Прежде чем Ричард успел ответить, Кара заговорила притворно нежным голосом, в которым звенела угроза.

— «Словно сама смерть льется с концов их перьев, похожих на те, которыми Владетель подземного мира пишет приказы смерти», — продекламировала она древние строки.

Кара не хотела бы видеть этих птиц где-либо поблизости от Ричарда и Кэлен. Жена лорда Рала приблизилась к морд-сит. Лицо Кары ожесточилось, и Дженнсен не осмелилась задержать на нем взгляд.

— Они тебя... беспокоят? — обратив все внимание на Ричарда, спросила девушка, задрожав, как ее козочка.

Кэлен приложила ладонь к животу, пытаясь подавить боль ужаса, вызванного вопросом Дженнсен.

— Они следят за нами, — ответил Ричард, смотря в глаза встревоженной Дженнсен.

— Что? — нахмурила брови Дженнсен.

— Птицы, они следят за нами, — Ричард неопределенно взмахнул рукой.

— Ты имеешь в виду, они следуют за тобой в этой пустыне и высматривают, когда же ты умрешь от жажды или чего-нибудь еще, и тогда они смогут почистить тебе косточки?

— Нет, я имею в виду, что они следуют за нами, выслеживают каждый наш шаг, — медленно покачал головой лорд Рал.

— Не могу понять, как ты узнал...

— Мы знали, — резко произнесла Кара. Ее тонкая, хорошо сложенная фигура производила не менее агрессивное впечатление, чем хищники. Кара выглядела грозно и устрашающе в черной одежде кочевого народа, изредка путешествующего по дальним границам обширной пустыни.

— Мы наблюдали за птицами, когда Фридрих нашел нас и сказал о тебе, — Ричард ободряюще коснулся ладонью плеча Кары и пошел обратно.

Дженнсен оглянулась на двух мужчин у повозки, занятых хозяйственными хлопотами позади нее. Тонкий серп луны плыл над темными складками гор. В лунном сумеречном свете Кэлен едва различала, как Том распрягает своих лошадей, а Фридрих расседлывает остальных.

— Что ты думаешь здесь найти, так далеко? — Дженнсен нашла глазами Ричарда.

— Никогда не знаешь, что найдешь. То, что Oба, наш сводный брат, лежит мертвым — одна из попыток отвлечь нас, прежде, чем он попытается убить. И птицы все так же следуют за нами, — ответил Ричард, снимая с пояса флягу с водой и протягивая ее Кэлен.

Мехи жены оставались притороченными к седлу, а сама она чуть ни падала от усталости. Прошло уже несколько часов с момента, когда они отдыхали в последний раз. Кэлен сильно устала от долгой езды и ходьбы, потому что порой приходилось идти спешившись, чтобы дать передышку лошадям. Она поднесла мех к губам и в который раз подумала, какой мерзкий вкус у воды. Но, в конце концов, это лучше, чем ничего. Без воды смерть быстро настигла бы их посреди безжалостного жара бесконечной, бесплодной равнины, что простиралась вокруг безлюдного места, называемого Столпами Творения.