Ричард не понимал, к чему она все это говорит. Не поедет же он в Вестландию вправлять мозги Томми Ланкастеру!

— В конце концов ее братья не выдержат и проломят ему башку, — сказал он.

Надина по-прежнему не поднимала головы.

— На ее месте могла оказаться я. — Она откашлялась. — И тогда бы он колотил меня. Я перед тобой в долгу, Ричард. К тому же ты — мой земляк… Я просто хотела тебе помочь. — Она снова пожала плечами. — Кэлен очень добрая. Другая женщина на ее месте… И она такая красивая… Не то что я.

— Я никогда не думал, будто ты мне что-то должна, Надина. Я бы сделал то же самое, будь тогда на твоем месте кто-то другой. Но я искренне признателен тебе за то, что ты помогла Кэлен.

— Ну да. С моей стороны было глупо подумать, будто ты тогда вмешался, потому что…

Она готова была вот-вот разрыдаться, и Ричард понял, что ведет себя неправильно. Он ласково положил ей руку на плечо.

— Надина, ты тоже красивая женщина.

Она взглянула на него с робкой улыбкой.

— Ты правда считаешь меня красивой? — Она пригладила платье на бедрах.

— На празднике Середины лета я танцевал с тобой не потому, что ты оставалась все той же неловкой малышкой Надиной.

Она смущенно накручивала на палец прядку волос.

— А мне нравилось с тобой танцевать. Знаешь, я вышила инициалы «Н.С.» на своем приданом. Надина Сайфер.

— Мне очень жаль, Надина. Майкл мертв.

Она нахмурилась:

— Майкл? Нет, он тут ни при чем. Я имела в виду тебя.

Ричард решил, что разговор зашел слишком далеко. У него хватает других забот.

— Теперь я Ричард Рал. Я не могу жить прошлым. А мое будущее — с Кэлен.

Он двинулся дальше, но Надина ухватила его за рукав.

— Прости. Я знаю, что поступила неправильно. С Майклом, я имею в виду.

Ричард вовремя прикусил язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь язвительное. Зачем?

— Я благодарен тебе, что ты помогла Кэлен. Наверное, ты хочешь вернуться домой. Передай всем, что у меня все хорошо. И скажи, что я обязательно приеду погостить, когда…

— Кэлен предложила мне остаться здесь на некоторое время.

Эта новость застала Ричарда врасплох. Об этом Кэлен ему сообщить не соизволила.

— Вот как? А ты что сказала?

— Конечно, я согласилась. Если ты не возражаешь, естественно. Мне бы не хотелось…

Ричард осторожно высвободил рукав из ее пальцев.

— Ну и хорошо. Раз она тебя пригласила, то и я не имею ничего против.

Надина просияла и сразу затараторила о другом:

— Ричард, а ты видел ночью луну? Все просто ошарашены. Ты видел? Это действительно так необычно и удивительно, как все говорят?

— Да, и даже больше того, — прошептал Ричард. Настроение его мгновенно испортилось.

Прежде чем Надина успела вымолвить еще хоть слово, он удалился.

На его тихий стук дверь открыла пухленькая женщина в одежде прислуги.

— Магистр Рал! Нэнси как раз помогает Матери-Исповеднице одеваться. Она выйдет к вам через минуту.

— Одеваться?! — рявкнул Ричард в уже закрытую дверь. — Она должна лежать в постели!

Ответа не было, и он счел за лучшее подождать, а не устраивать сцены. Он посмотрел по сторонам, и Надина, которая подглядывала из-за угла, немедленно спряталась. Ричард нетерпеливо вышагивал перед тяжелой резной дверью, пока полненькая служанка наконец не открыла ее и не пригласила его войти.

Ричард ступил в комнату с ощущением, будто входит в иной мир. Дворец Исповедниц сам по себе являлся средоточием роскоши и величия, но в покоях Матери-Исповедницы Ричард с особой остротой вспоминал, что он всего-навсего простой лесной проводник. Здесь он себя чувствовал не в своей тарелке.

Покои Матери-Исповедницы, величественные и спокойные чертоги, как нельзя лучше подходили женщине, перед которой склонялись короли и королевы. Если бы Ричард увидел их до того, как познакомился с Кэлен, у него в жизни бы не хватило смелости хотя бы заговорить с ней. Даже теперь он смущался, вспоминая, как учил ее искать приют-сосну и копать корешки, когда еще не знал, кто она на самом деле.

Впрочем, то увлечение, с которым она тогда училась, до сих пор вызывало у него улыбку. И он благодарил духов, что сначала полюбил эту женщину, и лишь потом узнал, какой пост она занимает и какой магией владеет. Он радовался, что Кэлен вошла в его жизнь, и молился, чтобы она оставалась с ним всегда. Кэлен была для него всем на свете.

Все три мраморных камина в гостиной Матери-Исповедницы были разожжены. Тяжелые занавески на окнах десятифутовой высоты пропускали ровно столько света, чтобы не нужны были лампы. Надо полагать, в святилище не должно быть яркого солнца. В Хартленде едва ли нашлась хотя бы пара домов, которые не поместились бы в этой комнате целиком.