Но есть ли еще выбор, кроме как умереть, сражаясь с врагом? Во многом жизнь стала хуже смерти.

Верна вспомнила о дневнике. Она вытащила его из кармана и придвинула лампу поближе. Верна подумала, где-то сейчас Кэлен и Ричард, живы ли они? Как там Зедд и Эди, в одиночку сторожащие Башню Волшебников? Они-то, как никто, сейчас в безопасности. Но рано или поздно Д’Хара падет, и тогда Джегань вернется в Эйдиндрил.

Верна бросила книгу на стол, расправила платье и придвинула кресло. Пальцы с наслаждением пробежались по кожаной обложке, которой было более трех сотен лет. Дорожный дневник создали таинственные маги древности, те, кто выстроил Дворец Пророков. Каждая книга имела двойника и была бесценна. Написанное в одной из них сразу же появлялось в книге-двойнике. Благодаря этим дневникам, сестры могли быстро получать важные вести, а не дожидаться их неделями и месяцами.

Энн, настоящая аббатиса, владела книгой-двойником Верны.

Двадцать лет назад Энн послала Верну найти Ричарда. Энн знала о том, где его искать, но не сказала Верне. Верна понимала, отчего Кэлен пришла в бешенство, узнав, как Энн исказила их с Ричардом судьбы. Но тогда женщина знала, что аббатиса посылает ее выполнить жизненно важную миссию — найти того, кто может спасти мир и дать надежду будущему.

Она придвинула книгу ближе к свету и открыла ее.

«Верна, — писала Энн, — кажется, мне удалось узнать, где прячется пророк...»

Женщина удивленно откинулась от стола. После разрушения Дворца пророк Натан освободился из-под их контроля и сейчас где-то скитался, представляя серьезную опасность.

Последние пару лет сестры Света считали аббатису и пророка погибшими. Перед тем, как уйти с пророком исполнить важную миссию, Энн симулировала их смерть и назначила Верну аббатисой. Кроме Верны, Зедда, Ричарда и Кэлен, очень немногие знали правду. Во время путешествия Натану удалось сбросить Рада-Хань и сбежать от Энн. Он был очень опасен.

Верна вернулась к чтению.

«...Уже несколько дней я слежу за ним. Просто не верится, что после того, как он был в моей власти, я едва контролирую его. Скоро я дам тебе знать о себе снова.

Как ты, Верна? Как твое здоровье? Как там сестры и армия? Напиши мне. Ночью буду читать мой дневник. Очень скучаю по тебе».

Верна выпрямила спину. Это все. Конец письма. Но этого было достаточно. Сообщение Энн о том, что она засекла местонахождение Натана, заставило голову Верны закружиться.

Но даже эта неожиданная новость не подняла ее дух. Джегань намерен атаковать Д’Хару. Энн скоро подчинит пророка, но Ричард где-то на юге, и они не знают где. Пять сотен лет Энн складывала события так, чтобы Ричард возглавил битву за будущее человечества, а теперь, на пороге решающего сражения, его нет с ними.

Верна вытянула из корешка дневника стило и написала ответ.

Длинные коридоры Народного Дворца были заполнены звуком шагов по каменным плитам. Энн присела на мраморную скамью между тремя женщинами и пожилой парой. Обе компании судачили об одежде прогуливающихся по залам людей, или обсуждали, что они здесь будут делать и смотреть дальше. Энн подумала о бессмысленности этих разговоров, но, наверно, болтовня помогает отвлечься от тягот войны. Было удивительно, что в такое позднее время жители предпочитают прогуливаться по коридорам, а не спать в теплых постелях.

Энн опустила голову и притворилась, что ищет что-то в дорожной сумке. Краем глаза она внимательно следила за проходящими солдатами. Аббатиса не была уверена в необходимости такой предосторожности, но решила не рисковать.

— Издалека пришла? — спросила Энн ее соседка.

Женщина подняла голову и поняла, что обращаются к ней.

— Да, я проделала нелегкое путешествие.

Энн снова уткнулась носом в сумку и приняла серьезный вид, надеясь, что ее оставят в покое.

Но женщина средних лет, с вьющимися каштановыми волосами, заинтересовалась и с улыбкой продолжила.

— Я живу недалеко отсюда и очень люблю проводить ночи во дворце, просто, чтобы усилить духов.

Энн оглядела полированный мраморный пол, гладкие каменные красные колонны под арками, обвитыми виноградной лозой, поднимающейся к балконам. Она подняла голову к стеклянной крыше, через которую днем струился свет в зал, и перевела взгляд на статуи лошадей в натуральную величину, навечно застывших в галопе вокруг брызг фонтана.

— Да, кажется, я понимаю, о чем ты, — пробормотала Энн.

Ее духов дворец не усиливал. Наоборот, во дворце она чувствовала себя кошкой в собачьей будке с запертой дверью. Здесь она чувствовала, что ее сила слабеет.