Охрана на входе придирчиво осмотрела Зедда, прежде чем поднять овечью шкуру, украшенную золотыми медальонами, и пропустить его внутрь. Кто-то из солдат сильно сжал плечо старика и ударил его в спину. Пошатываясь, Зедд вошел в темный шатер, за ним с трудом приплелась Эди.

Хриплый шум лагеря поглощали ковры на стенах. На полу лежало множество шелковых подушек. Цветные украшения покрывали стены и оживляли мрачное убранство шатра. Отверстия наверху, затянутые тонкой тканью, пропускали немного света. Но все равно было так темно, что можно было зажечь свечу или лампу.

В середине комнаты стоял задрапированный красным шелком трон императора. Самого императора Джеганя на нем не было.

Пока охрана окружила Зедда и Эди, один из стражей скрылся за перегородкой, откуда лился мерцающий свет. Охрана стояла близко к Зедду, вспотевшему от напряжения. Обувь солдат была заляпана навозом. Все великолепие убранства теряло смысл, потому что в шатре стояла откровенная вонь. Конский навоз и людской пот только добавляли свою ноту к общему «аромату».

Человек, который вышел за перегородку, просунул назад голову, подзывая сестру. Он что-то прошептал ей, и женщина тоже исчезла за стеной.

Зедд бросил украдкой взгляд на Эди. Ее белые глаза неподвижно смотрели вперед. Он перенес свой вес на одну ногу и коснулся ее плеча своим, пытаясь подбодрить ее. Она ответила легким толчком, сообщение принято. Старик хотел обнять ее, но знал, что, может быть, уже никогда не сделает этого.

Из-за стены доносились неразборчивые слова, толстая занавесь приглушала голоса, поэтому Зедд ничего не расслышал. Если бы он мог воспользоваться даром, то услышал бы все, вплоть до последнего, самого тихого звука, но Рада-Хань не позволял ему это. Но даже и так было понятно, что за загородкой сестра отчитывается — коротко и по существу дела.

Рабы подметали ковры в шатре, полировали вазы, натирали дерево и не обращали никакого внимания на тех, кого привела стража. Вдруг, услышав за стеной низкий голос, они резко принялись за работу. Зедд понял, что рабам здесь не следует совать нос в дела императора.

Из-за сотканных стен доносился запах варящейся пищи. Как чувствовал Зедд, готовилось что-то вкусное. Но вонь в шатре делала отвратительным запах мяса, оливкового масла, чеснока, лука и специй.

Сестра вышла из-за цветной занавеси. Кольцо в ее нижней губе ярко выделялось на пепельной коже. Она дала знак стражам.

Сильные пальцы схватили Зедда и Эди и потащили к слабому свету впереди.

Вытолкнутый вперед, в кандалах, Зедд наконец-то оказался перед самим сноходцем, императором Джеганем.

Джегань сидел на украшенном резьбой стуле с высокой спинкой перед обеденным столом. Локти лежали на столе, в руках он держал ногу гуся, которую рвал пальцами и жевал. Отблески света плясали на его выбритой голове, на висках выступили вены, пока он пережевывал. Тонкие усы, растущие с углов его рта и под нижней губой, двигались в такт челюстям вместе с золотой цепью, соединяющей его ухо и нос. По толстым пальцам и обнаженным рукам сноходца, поблескивая в свете свечей, тек гусиный жир.

Сидя на месте, Джегань изучал пленников.

Несмотря на свечи в подсвечниках, в большей части шатра было темно, как в тюрьме.

На столе перед Джеганем стояли блюда с едой, кубки, бутыли, чаши и свечи. Не было места для плоских серебренных блюд, некоторые из которых стояли на тонких, украшенных ножках. Еды на столе хватило бы для небольшой армии.

Речи Ордена о необходимости самопожертвования ради благополучия всего человечества, которое являлось их высокой целью, были лживы. Зедд понимал, что изобилие на столе императора противоречит им, пусть даже никто, кроме Джеганя, о нем не знает.

За спиной тирана у стены стояли рабы, некоторые с блюдами в руках, ожидая приказов. Некоторые из этих молодых рабов были волшебниками, одетыми в просторные белые штаны. Они учились во Дворце Пророков под руководством сестер. Все они стали жертвами сноходца. Люди, обладающие редкими способностями, были вынуждены служить мальчиками на побегушках. Тем самым император Джегань еще раз показывал, что лучшие и самые одаренные в его империи будут чистить ночные горшки, а грубые животные — править ими.

Молодые женщины, сестры Света и Тьмы, носили одежды, которые шли от шеи до самых лодыжек, но они были настолько прозрачными, что девушки казались обнаженными. И это тоже говорило о том, что Джегань смотрит на них, не как на одаренных особыми способностями, а только как на привлекательные тела. Пожилые и менее привлекательные женщины стояли вдоль стен, на них были платья из плотной ткани. Вероятно, они прислуживали императору другими способами.

Джеганю доставляло невыразимое удовольствие держать под контролем самых одаренных людей мира. Это соответствовало идеологии Ордена — принижать тех, кто имеет способности.