— Магистр Рал защищает нас, — произнесла Кара.

Люди повторили, их голоса слились почти воедино:

— В сиянии славы твоей — наша сила.

Люди бормотали слова:

— В милосердии твоем — наше спасение.

Голоса звучали как один:

— В мудрости твоей — наше смирение.

— Вся наша жизнь — служение тебе.

Когда они закончили произносить последнюю фразу, Кара ясно выговорила заключительные слова:

— Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Затем она поднялась и оглянулась на людей, которые все еще продолжали кланяться.

— Это слова посвящения лорду Ралу. Будете произносить их вместе со мной трижды в день.

Кара снова склонилась лбом до земли у ног Ричарда.

— Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал наставляет нас. Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Ричард и Кэлен стояли над людьми, пока они читали слова формулы посвящения.

Это было не просто представление, устроенное Карой для этих мужчин. Это было посвящение, произносимое тысячи лет, и каждое слово в нем имело значение.

— Можете подняться, — сказала морд-сит.

Люди встали с колен, отряхиваясь и молча выжидая. Ричард встретился с каждым из них взглядом перед тем, как начать свою речь.

— Я Ричард Рал. Я тот, кого вы отравили, чтобы заставить придти сюда. То, что вы сделали, — преступление. Хотя вы и верите в то, что поступили справедливо и вам необходимо было сделать именно так, ничто не дает вам права причинять вред или забирать жизнь другого человека. Это такое же насилие, пытка, убийство.

— Но ведь мы не причинили тебе вреда, — прокричал кто-то в ужасе. Еще один человек сказал, что они не желали ему зла.

— Вы думаете, я варвар, — сказал Ричард таким тоном, что все замолчали и отступили на шаг. — Вы думаете, что лучше меня и это дает вам право убить меня и попытаться убить Мать-Исповедницу. Вы что-то хотите и, как капризные дети, желаете получить это немедленно. Выбор, предоставленный мне вами, — это смерть. То, что вы требуете от меня, — трудно, и смерть от яда становится весьма вероятной. Это правда. — Ричард тяжело перевел дыхание и закашлялся. — Из-за вашей отравы я уже почти умираю. Если бы ваш посланец не принес противоядие, то я бы умер. Мои друзья и возлюбленная думали, что это моя последняя ночь. Причина этому — вы. Вы решили отравить меня и заранее приняли решение о моей смерти.

— Нет, мы никогда не думали причинить тебе вред, — настаивал один из мужчин, просительно сложив руки.

— Но если это не вред, то что же тогда? Если вы и вправду не хотели мне зла и не собирались убивать меня, если бы я не пошел с вами, то тогда докажите это и дайте мне противоядие, чтобы я вернул себе свою жизнь. Это моя жизнь, не ваша.

Все молчали.

— Нет? Видите, значит, все так, как я говорю. Вы хотели убить меня или поработить. У меня было только два выбора. Я больше не хочу ничего слушать о ваших чувствах, потому что ваши чувства не связаны с вашими делами. Ваши поступки, а не чувства — вот что истинно.

Ричард сложил руки за спиной и медленно ходил перед людьми.

— Теперь я могу начать вести себя так же, как и вы, и сказать себе, что я не знаю, где правда, а где ложь. Тогда я буду поступать так же, как и вы — отрицать очевидное. Но я — Искатель Истины, потому что я не прячусь от реальности. Выбор жизни требует встречи с ее правдой. Я поступаю так. Я выбираю жизнь. Сегодня вы должны решить, каков будет ваш выбор — ваше будущее и будущее тех, кого вы любите. Вам придется иметь дело с реальностью, так же, как мне, если вы выбираете жизнь. Сегодня вам придется встретиться с великой истиной, если вы хотите найти то, что ищете.

Ричард показал на Оуэна.

— Ты говорил, что людей будет больше? Где остальные?

Оуэн сделал шаг вперед.

— Лорд Рал, чтобы не произошло насилие, они вернулись к Ордену.

Ричард изумленно посмотрел на всех.

— Оуэн, после того, что ты говорил мне, после всего, что видели эти люди от Ордена, как они могли вернуться?

— Но откуда мы можем знать, что на этот раз насилие не прекратится? Мы не знаем природу действительности...

— Я уже говорил, со мной тебе придется с ней познакомиться. Если у тебя есть реальные факты, говори. Я хочу их услышать.

Оуэн стащил со спины заплечный мешок. Он порылся в нем и вытащил небольшой холщовый мешочек. По щекам мужчины текли слезы.

— Солдаты Ордена обнаружили, что в холмах прячутся люди. У одного из наших было трое дочерей. Чтобы предотвратить насилие, кто-то из нашего города указал Ордену на них. Каждый день люди Ордена привязывали к пальцу девочки веревку. Один тянул за нее, а другой держал малышку, пока палец не отрывался. Люди Ордена сказали этому человеку пойти в холмы и отдать отцу три пальца его дочерей. Он приходил каждый день. — Оуэн отдал Ричарду мешочек. — Здесь пальцы его дочерей. Человек, который принес их, был сильно удивлен. Мы сказали ему, что в нем не осталось ничего от человека. Он говорил с нами мертвым голосом и повторял то, что всегда говорят. Этот человек решил, что поскольку ничего нет, то и он ничего не видит. Он сказал, солдаты Ордена велели ему передать, что кое-кто из нашего города назвал имена тех, кто прячется в холмах. Солдаты уже схватили детей беглецов. Они сказали, что если отцы не вернутся, с их детьми произойдет то же самое. Половина наших людей не захотела и не могла стать причиной такого насилия, и они вернулись в город.