Броган, Гальтеро и Лунетта, идущая между ними, вернулись к подиуму. Их шаги и звон кольчуг сопровождающей их стражи гулко разносились под куполообразным сводом. Магистр Рал, откинувшись в кресле, стоящем рядом с креслом Матери-Исповедницы, наблюдал за их приближением.

Почти все д’харианские солдаты ушли вместе с гостями. Остались только генерал Райбих, с суровым лицом стоящий рядом с подиумом, два огромных телохранителя магистра Рала и три морд-сит, которые наблюдали за Защитниками Паствы с молчаливым напряжением готовых к атаке змей. За креслами возвышался гар, чьи изумрудные глаза ни на мгновение не отрывались от Брогана и его спутников.

— Свободны, — бросил генерал Райбих страже. Солдаты ударили себя кулаками в грудь и ушли. Когда высокие двойные двери закрылись за ними, магистр Рал посмотрел на Брогана, потом — на Гальтеро и наконец остановил взгляд на Лунетте.

— Добро пожаловать. Я Ричард. А как зовут вас?

— Лунетта, магистр Рал. — Хихикнув, она сделала неловкий реверанс.

Магистр Рал вновь посмотрел на Гальтеро, и тот смущенно переступил с ноги на ногу.

— Прошу прощения, магистр Рал, что чуть не наехал на вас сегодня.

— Извинения приняты. — Магистр Рал улыбнулся каким-то своим мыслям. — Видите, как это просто?

Гальтеро промолчал. Магистр Рал перевел взгляд на Брогана, и лицо его сделалось серьезным.

— Господин генерал Броган, я хочу знать, почему вы похищаете людей.

Тобиас развел руками:

— Похищаем людей? Магистр Рал, у нас и в мыслях не было делать что-либо подобное!

— Сомневаюсь, что вас могут удовлетворить уклончивые ответы, генерал Броган. И эта черта у нас с вами общая.

Тобиас откашлялся.

— Должно быть, это какое-то недоразумение, магистр Рал. Когда мы прибыли в Эйдиндрил, чтобы оказать посильную помощь в установлении мира, то обнаружили, что в городе царит неразбериха, а власти бездействуют. Поэтому мы пригласили кое-кого из жителей к себе во дворец, чтобы они помогли нам разобраться с тем, что происходит, и понять, с какими опасностями мы можем столкнуться, только и всего.

Магистр Рал наклонился вперед.

— Единственное, чем вы интересовались, это казнью Матери-Исповедницы. Почему?

Тобиас пожал плечами:

— Магистр Рал, вы должны понимать, что для меня Мать-Исповедница всегда быть главной фигурой в Срединных Землях. И известие о том, что ее, возможно, казнили, для меня быть большим потрясением.

— Половина города присутствовала при казни и могла рассказать вам об этом. Почему вы считаете необходимым хватать людей на улицах и допрашивать их о том, что известно всем?

— Ну, иногда люди излагают разные версии одного и того же события, когда их расспрашиваешь по одному. Они его по-разному помнят.

— Казнь есть казнь. Что тут можно по-разному помнить?

— Стоя в дальнем углу площади, вы не можете хорошо разглядеть, кого ведут на плаху. Только те, кто был в непосредственной близости к эшафоту, могли видеть ее лицо. К тому же в большинстве своем горожане никогда не видели вблизи Мать-Исповедницу и не в состоянии поручиться, что это была именно она. — Поймав угрожающий взгляд Рала, Броган поспешно пояснил: — Видите ли, магистр, я надеялся, что эта казнь могла быть иллюзией.

— Иллюзией? Почти весь город видел, как Матери-Исповеднице отрубили голову, — ровным тоном заметил магистр Рал.

— Иногда люди видят то, что, по их мнению, должны увидеть. На самом деле это мог быть всего лишь умело разыгранный спектакль, чтобы дать Матери-Исповеднице возможность спастись. Во всяком случае, это быть моей надеждой. Мать-Исповедница всегда боролась за мир. Народ воспрянул бы духом, узнав, что она осталась жива. Она быть нужной нам. Я хотел предложить ей свою защиту, если она быть живой.

— Выбросьте из головы пустые надежды и думайте лучше о будущем.

— Но, магистр Рал, ведь до вас, наверное, тоже доходили слухи о ее побеге?

— Ничего подобного я не слышал. А вы знали Мать-Исповедницу?

Броган изобразил приятную улыбку.

— О да, магистр Рал. И очень хорошо знал, скажу откровенно. Она не раз приезжала в Никобарис, поскольку мы имели влияние в Срединных Землях.

— Вот как? — Лицо магистра Рала было совершенно непроницаемым. — И как же она выглядела?

— Она была... Ну, у нее были... — Тобиас нахмурился. Он действительно не однажды встречался с Матерью-Исповедницей, но сейчас, к своему изумлению, понял, что не может вспомнить, как она выглядела. — Ну, ее трудно описать, и к тому же у меня плохая память на такие вещи.