Какое счастье остаться наконец одному! Ричард устал от людей, готовых прыгать по первому его слову. Он как мог пытался успокоить солдат, но те ни на миг не забывали, что с ними — магистр Рал, и то и дело косились на него, словно боялись, что он поразит их волшебной молнией, если они не сумеют отыскать следы Брогана. Они действительно не сумели, а когда Ричард сказал, что все понимает, испугались, казалось, еще больше. Только у самого дворца чуть-чуть успокоились, но все равно постоянно поглядывали на него, ловя каждое слово.

Когда Ричард допивал чай, снова вошла Бердина. Он хотел приказать ей убраться, но она объявила:

— Герцогиня Лумхольц желает поговорить с магистром Ралом.

Ричард, вытащив языком застрявший в зубах кусочек рагу, пристально поглядел ей в глаза.

— Я не желаю видеть просителей.

Бердина подошла вплотную и остановилась у стола:

— Ты примешь ее.

Ричард коснулся пальцами рукоятки кинжала за поясом.

— Условия капитуляции не подлежат обсуждению.

Упершись кулаками в стол, Бердина наклонилась к нему. Глаза морд-сит горели ледяным огнем.

— Ты ее примешь!

Ричард почувствовал, что его лицо заливает краска гнева.

— Я тебе ответил. Другого ответа не будет.

Бердина не двинулась с места.

— Я дала слово, что ты ее примешь. И ты это сделаешь. Ты выслушаешь ее!

— Единственное, что я выслушаю от представителей Кельтона, это безоговорочное признание условий капитуляции!

— Именно это вы и услышите, — раздался от двери мелодичный голос. — Если согласитесь меня выслушать. Я пришла не угрожать вам, магистр Рал.

В этом голосе Ричард явственно уловил нотки страха. Они вызвали у него прилив сочувствия.

— Пусть дама войдет. — Он посмотрел на Бердину. — А ты отправляйся спать.

Своим тоном Ричард ясно дал ей понять, что это приказ и он не потерпит непослушания.

Бердина вернулась к двери и жестом пригласила герцогиню войти, Ричард поднялся ей навстречу. Бердина бросила на него безразличный взгляд и вышла, но Ричард едва ли это заметил.

— Прошу вас, герцогиня Лумхольц, проходите.

— Спасибо, что согласились принять меня, магистр Рал.

Несколько мгновений Ричард молчал, глядя в ее выразительные карие глаза. У герцогини были полные алые губы, а роскошные волосы цвета воронова крыла обрамляли красивое нежное лицо. Ричард знал, что в Срединных Землях длина волос определяет социальное положение женщины. Волосы длиннее, чем у герцогини, он видел только у королевы и у Матери-Исповедницы.

Пораженный, он с трудом перевел дыхание и вспомнил о правилах хорошего тона.

— Позвольте предложить вам стул.

В памяти Ричарда осталась экстравагантная дамочка с большим количеством косметики на лице, но, видимо, тогда он не успел как следует ее разглядеть. Сейчас перед ним стояла очаровательная женщина, само воплощение чистоты, и ее простое, но очень изящное платье из розового шелка не имело ничего общего с тем нелепым нарядом, в котором она была на приеме. При воспоминании о приеме Ричард мысленно застонал.

— Сожалею, герцогиня, что наговорил вам много жестоких слов в зале Совета. Будете ли вы столь великодушны, что простите меня? Мне следовало прислушаться к вашим словам. Как я сейчас понимаю, вы всего лишь пытались предупредить меня относительно генерала Брогана.

Ему показалось, что при упоминании имени Брогана в глазах герцогини мелькнул страх, но столь мимолетный, что Ричард не был уверен, что не ошибся.

— Это я должна просить у вас прощения, магистр Рал. Мне не следовало ни в коем случае перебивать вас в присутствии представителей Срединных Земель.

Ричард покачал головой:

— Нет-нет. Как показал опыт, вы были совершенно правы. Жаль, что я своевременно не прислушался к вашим словам.

— Я позволила себе высказываться в непозволительной манере. — Застенчивая улыбка осветила ее лицо. — Только самый галантный мужчина способен закрыть на это глаза.

Ричард покраснел. Его сердце билось с такой силой, что он испугался, как бы герцогиня не услышала. Отчего-то он вдруг ясно представил себе, как губами отводит ей за ухо длинную прядь роскошных волос. С большим трудом Ричарду удалось отогнать это видение.

Где-то на самом краю сознания звенели предостерегающие колокольчики, но их почти заглушала стучащая в висках кровь. Ричард почувствовал, что его словно бы омыло изнутри теплой волной. Опомнившись, он схватил стул и поставил его к столу.