— Вы всего лишь ищете безопасности?

Герцогиня кивнула. Она явно боялась, что за ее следующие слова ей тут же снесут голову.

— Я хочу, чтобы мне предоставили комнату рядом с вашей, чтобы вы могли успеть прийти мне на помощь.

— И?..

Она наконец отважилась посмотреть ему прямо в глаза.

— И... все. Таково мое условие.

Ричард расхохотался. Тревога, сжимавшая его грудь, улетучилась.

— Вы всего лишь хотите, чтобы я защищал вас так, как мои телохранители защищают меня? Герцогиня, это даже и не условие, а всего лишь небольшая услуга. Я понимаю ваше желание спрятаться от беспощадных врагов. Я согласен. Я живу в гостевых комнатах. — Он указал рукой. — Вон там. Все они пустуют. Как наш союзник и моя почетная гостья вы можете сами выбрать себе покои по вашему вкусу. Если от этого вам будет спокойнее, займите комнату рядом с моей.

На ее лице расцвела такая улыбка, что Ричард невольно зажмурился. Прижав руки к груди, герцогиня глубоко выдохнула, будто сбрасывая с души тяжкий груз.

— О, благодарю вас, магистр Рал!

Ричард отбросил волосы со лба.

— Завтра утром первым делом нужно будет отправить в Кельтон делегацию в сопровождении моих солдат. Ваши войска должны перейти под наше командование.

— Перейти под ваше... Ах да, конечно. Завтра. Я сама напишу письмо, а также составлю список всех наших должностных лиц, которых нужно поставить в известность. Скоро Кельтон станет частью Д’Хары. — Она склонила изящную головку, и черные кудри рассыпались по ее розовым щечкам. — Для нас большая честь быть первыми, кто присоединился к вам. Кельтон будет сражаться за свободу.

Ричард, в свою очередь, вздохнул с облегчением.

— Благодарю, герцогиня... Или мне следует называть вас королева Лумхольц?

Герцогиня непринужденно откинулась на стуле.

— Ни то, ни другое. — Она положила ногу на ногу. — Называйте меня Катрин, магистр Рал.

— Хорошо, Катрин, тогда и вы зовите меня Ричардом. Откровенно говоря, мне уже начинает надоедать, что все называют меня... — Тут он встретился с ней взглядом и напрочь забыл, что хотел сказать. Застенчиво улыбаясь, герцогиня наклонилась вперед, и грудь ее легла на стол. Глядя, как она накручивает на пальчик прядь волос, Ричард сообразил, что снова приподнимается со стула. Он заставил себя сесть и опять уставился на стоящий перед ним поднос.

— Значит, Ричард. — Она рассмеялась низким и очень женственным смехом, совсем не свойственным благовоспитанным дамам. Ричард замер. Дыхание его вдруг сделалось тяжелым и — хриплым. — Не знаю, смогу ли я привыкнуть называть по имени такого великого человек, как магистр Д’Хары!

— Возможно, Катрин, для этого нужно всего лишь немножко практики, — улыбнулся Ричард.

— Да, практики, — странным голосом повторила она, и внезапно на щеках ее вспыхнул румянец. — Нет, вы только посмотрите — опять я за свое! Ваши невероятные серые глаза заставляют женщин терять разум! Лучше я покину вас, чтобы вы могли спокойно доесть ужин, пока он не остыл окончательно. — Ее взгляд медленно переместился с лица Ричарда на поднос. — Выглядит весьма аппетитно...

— Позвольте мне предложить и вам что-нибудь поесть! — вскочил Ричард.

Герцогиня вместе со стулом отодвинулась от стола.

— Нет-нет, я не могу позволить себе... Вы, очень занятой человек, и без того уже были слишком добры ко мне.

— Я вовсе не занят. Просто решил перекусить перед сном. Ну хорошо — по крайней мере вы ведь не откажетесь посидеть со мной, пока я ем, и, возможно, все-таки разделите со мной трапезу? Здесь гораздо больше, чем я в состоянии съесть один... Еда пропадет напрасно.

Герцогиня снова придвинулась к столу.

— Что же, кушанья выглядят весьма соблазнительно... И раз вы не собираетесь съедать все... Тогда я, пожалуй, тоже что-нибудь съем.

— Что вы предпочитаете? — заулыбался Ричард. — Жаркое, яйца с пряностями, рис, баранину?

При упоминании о баранине герцогиня оживилась. Ричард протянул ей тарелку с бараньими ребрышками. Сам он вообще не собирался их есть. С тех пор как проявился его дар, ему стал противен вкус мяса. Это было как-то связано с магией, потому что, как объяснили ему сестры Света, во всем должно быть равновесие. Поскольку Ричард — боевой чародей, он таким образом как бы уравновешивал те убийства, которые время от времени ему приходится совершать.

Ричард предложил герцогине нож и вилку, но она покачала головой и, улыбнувшись, взяла ребрышко пальцами.

— У кельтонцев существует поговорка — если ешь что-то вкусное, ничто не должно стоять между тобой и этим блюдом.

— Что ж, я надеюсь, это достаточно вкусно, — словно со стороны услышал Ричард свой голос. Впервые за много дней он не чувствовал себя одиноким.

Не сводя с него своих карих глаз, герцогиня оперлась на локти и откусила кусочек. Ричард ждал.

— Ну и как? Вкусно?

Вместо ответа она закатила глаза и зажмурилась, изображая восторг. Потом снова уставилась на Ричарда, восстановив возникшую между ними связь. Полные губы приоткрылись, и ровные белоснежные зубки оторвали сочный кусок. Ричард подумал, что ни разу не видел, чтобы кто-то так медленно ел.

Разломив хлеб пополам, он отдал герцогине ту половину, где было больше масла. Сам он принялся собирать корочкой остатки риса, но замер, увидев, как она одним движением слизнула масло с хлеба.

— Мне нравится чувствовать на языке его мягкость, — чуть слышно пояснила она, видя изумление Ричарда, и неожиданно выронила хлеб из скользких пальцев.