— А вы кто, Бенсент или Спрул? — спросила Верна. Могильщик, прищурившись, поглядел на нее.

— Я Милтон Спрул.

— А мастер Бенсент? Он здесь?

— Хэма нет. А в чем дело?

— Мы из Дворца, — небрежно сказала Верна. — вы прислали нам счет. Нам нужно убедиться, что в нем все правильно.

Костлявый могильщик поднял лопату и провел пальцем по острию.

— А как же иначе? Мы сестер не обманываем.

— Разумеется, ничего подобного мы не предполагали. Просто дело в том, что мы не можем найти документов о тех, кого вы хоронили. Нам нужно это выяснить, а потом мы вам заплатим.

— Не представляю. Работу делал Хэм, он же выписывал счет. Хэм — человек честный. Он даже у вора не стал бы отбирать то, что тот у него украл. Хэм выписал счет и велел мне его отослать. А больше я ничего не знаю.

— Понятно, — пожала плечами Верна. — Тогда, полагаю, нам следует повидаться с мастером Бенсентом, чтобы прояснить ситуацию. Где его можно найти?

Спрул снова принялся точить лопату.

— Понятия не имею. Хэм об этом толковал уже много лет. Хочу, мол, дожить остаток дней с дочкой и внучатами. И уехал к ним. Куда-то на юг, в деревню. — Он сделал рукой неопределенный жест. — Оставил все дело мне. Теперь придется нанимать кого-нибудь помоложе, чтобы копал могилы. Сам я уже для этого староват.

— Но вам, должно быть, известно, куда он поехал.

— Говорю же, не знаю. Хэм собрал весь свой скарб — не скажу, чтоб его было много, — и купил осла, чтобы на нем ехать. Так что надо полагать, путь ему предстоял неблизкий. — Могильщик махнул лопатой куда-то на юг. — В деревню подался. А мне велел, чтоб я непременно отнес счет во Дворец, поскольку работа сделана и за нее должны заплатить. Я спросил, куда переслать ему деньги, а он говорит — не надо, лучше найми помощника. Так, мол, будет по-честному, раз он оставляет меня одного.

— Понимаю... — Верна ненадолго задумалась, глядя, как могильщик точит лопату, а потом сказала Уоррену. — Выйди и подожди меня снаружи.

— Что?! — горячо зашептал он. — Почему...

Верна жестом велела ему замолчать.

— Делай как я сказала. Пойди посмотри, не разыскивают ли нас... наши друзья. — Она многозначительно посмотрела ему в глаза. — Еще подумают, что мы потерялись.

Уоррен выпрямился и поглядел на могильщика.

— О! Да, конечно! Пойду гляну, как там наши друзья. — Он потеребил серебряный кант на рукаве. — Ты ведь недолго?

— Нет, я скоро выйду. Давай иди глянь, нет ли их где поблизости.

Когда входная дверь за Уорреном закрылась, Спрул оглянулся на Верну.

— Ответ будет тот же. Я же сказал, что...

Верна показала ему золотую монету.

— Ну а теперь, мастер Спрул, у нас будет серьезный разговор. И на все мои вопросы вы дадите исключительно правдивые ответы.

— Почему вы его отослали? — подозрительно нахмурился Спрул.

Любезную улыбку Верны сняло как рукой.

— У мальчика слабый желудок.

Могильщик неуверенно провел напильником по лопате.

— Я сказал правду. Если хотите, чтобы я солгал, скажите, что хотите услышать, и услышите это.

Верна бросила на него грозный взгляд:

— Даже не думай мне лгать! Может, ты и сказал правду, только не всю. И сейчас ты мне расскажешь все до конца — либо в обмен на мою признательность, — Верна с помощью Хань вырвала из руки могильщика напильник и подкинула вверх, — либо в благодарность за то, что я избавлю тебя от весьма неприятных ощущений.

Напильник со свистом упал и вонзился в землю у ног могильщика. Наружу торчал только раскаленный кончик. Верна усилием воли вытянула напильник в тоненькую проволоку. Раскаленный добела металл осветил испуганное лицо могильщика.

Верна повела пальцем, и ниточка раскаленной стали затанцевала, повторяя его движения. Верна согнула палец, и проволока обернулась вокруг оторопевшего могильщика всего в паре дюймов от тела.

— Одним движением я могу связать тебя ею, мастер Спрул. — Верна подняла руку, и на ладони у нее заплясал язычок пламени. — А связав, буду поджаривать тебя по дюйму до тех пор, пока ты не выложишь все.

— Прошу вас... — Верна слышала, как стучат его зубы.

Подбросив свободной рукой золотую монетку, Верна улыбнулась ему улыбкой, лишенной даже намека на теплоту.

— Либо, как я уже сказала, ты можешь рассказать мне правду в обмен на вот это выражение моей признательности.

Могильщик поежился, но деваться было некуда.

— Кажется, я что-то припоминаю. Я буду рад, если вы позволите мне рассказать все как на духу.

Верна обратила танцующий на ладони язык пламени в его противоположность, то есть в жгучий холод. Проволока мгновенно остыла, стала черной и рассыпалась в пыль.