Может, у Уоррена появится мысль, как вычислить сестер Тьмы? Иногда он бывает поразительно мудр. С грустной улыбкой Верна подумала, что, возможно, за время отсутствия он заработает пару морщин на своем удручающе молодом лице и догонит ее, остающуюся под защитой чар Дворца.

Сестра Бекки, чья беременность уже бросалась в глаза, читала группе послушниц лекцию о сложности прорицания, подчеркивая, как опасны бывают ложные пророчества из-за вилок, имевших место в прошлом. Когда в пророчестве упоминаются два возможных варианта развития событий, то, когда оно реализуется, одно разветвление становится истинным, второе — ложным.

Сложность в том, что с каждым ветвлением связаны другие пророчества, а когда их делали, еще не было определено, по какому пути будет развиваться исходное. Когда пророчество начинает реализовываться, все пророчества, связанные с ложным ветвлением, тоже становятся ложными. Но поскольку зачастую трудно определить, с каким из ветвлений связано множество пророчеств, то хранилище забито такого рода спорными предположениями.

Отойдя к дальней стене, Верна некоторое время послушала, какие вопросы задают послушницы. В основном их удручало огромное количество сложностей, и на несколько вопросов они так и не получили ответа. От Уоррена Верна знала, что сестры разбираются в пророчествах гораздо меньше, чем полагают.

Пророчества на самом деле предназначены для волшебников, обладающих соответствующим даром. За последнюю тысячу лет Натан был единственным прорицателем, которого сестрам удалось запереть у себя во Дворце. Теперь Верна знала, что Натан видел пророчества так, как не могла их увидеть ни одна сестра, за исключением, может быть, аббатисы Аннелины, и ей было известно, что Уоррен тоже обладал этим редким даром.

Сестра Бекки продолжила объяснения о связях через ключевые события, а Верна тихонько направилась к дальним комнатам, где обычно работал Уоррен, но никого там не нашла. Даже книги были все расставлены по местам. Она задумалась. Обычно Уоррена найти было легко — но лишь потому, что он постоянно торчал в хранилище.

Когда Верна шла вдоль двух длинных стеллажей, навстречу ей попалась сестра Леома. Она приветливо улыбнулась, но на ее морщинистом лице Верна заметила тревогу.

— Доброе утро, аббатиса. Да благословит Создатель новый день.

Верна улыбнулась в ответ:

— Спасибо, сестра. Хороший сегодня денек. Как идут дела у послушниц?

Леома поглядела на столы, где сидели сосредоточенные девушки.

— Из них выйдут хорошие сестры. Я следила, как они слушают, и все были чрезвычайно внимательны. — Не глядя на Верну, она спросила. — Вы ищете Уоррена?

Верна покрутила перстень на пальце.

— Да. Я хотела попросить его проверить для меня кое-что. Ты его не видела?

Леома повернулась к Верне. Теперь у нее был явно встревоженный вид.

— Боюсь, Верна, что Уоррена здесь нет.

— Вижу. А ты не знаешь, где его найти?

Леома глубоко вздохнула.

— Я хочу сказать, что Уоррен ушел, Верна.

— Ушел? Что значит ушел?

Взгляд сестры Леомы устремился куда-то вдаль.

— Я хочу сказать, что он покинул Дворец. Совсем.

На мгновение Верне показалось, что она ослышалась.

— Ты уверена? Должно быть, ты ошибаешься. Возможно, ты...

Леома пригладила волосы.

— Верна, он пришел ко мне позапрошлой ночью и сказал, что уходит.

Верна провела языком по губам.

— Но почему он не пришел ко мне? Почему не поставил аббатису в известность?

Леома плотнее закуталась в шаль.

— Верна, мне больно тебе это говорить, но он сказал, что вы поругались и он считает, что ему лучше уйти. На время, во всяком случае, так он сказал. Он взял с меня обещание не говорить тебе ничего хотя бы два дня, чтобы он успел уехать подальше. Он не хотел, чтобы ты кинулась за ним вдогонку.

— Кинулась за ним! — Верна сжала кулаки. — Да с чего он взял...

Она постаралась поточнее вспомнить, что же наговорила ему два дня назад.

— Но... Он не сказал, когда вернется? Дворец нуждается в его даре. Он знает все о всех книгах в хранилище. Он не имел права просто так взять и уехать!

Леома снова отвела взгляд.

— Мне очень жаль, Верна, но он уехал. И сказал, что не знает, когда вернется и вернется ли вообще. Так будет лучше, сказал он, и выразил уверенность, что и ты со временем придешь к этому выводу.

— Он не сказал еще что-нибудь? — с надеждой прошептала Верна.

Леома покачала головой.

— И ты вот так просто его отпустила? Даже не попыталась остановить?

— Верна, — ласково произнесла Леома, — на Уоррене больше нет ошейника. Ты сама сняла с него Рада-Хань. Мы не можем заставить волшебника оставаться во Дворце против его воли. Он — свободный человек. Это его выбор, не наш.

Слова Леомы обрушились на Верну как ушат холодной воды. Она сама освободила Уоррена — и разве могла рассчитывать, что он останется ей помогать после того, как она так его унизила? Уоррен — ее друг, а она обошлась с ним, как с мальчишкой на первом году обучения. А он не мальчик. Он мужчина. Взрослый мужчина.