Ричард склонил голову набок.

— В твоих словах есть резон. — Он поразмыслил. — И если бы я не отправился в Древний мир, Джегань захватил бы Дворец Пророков. Он завладел бы пророчествами. — Поднявшись, Ричард подошел к окну, за которым радостно играл теплый весенний день. — И все оказались бы беззащитными перед сноходцем, если бы я погиб.

— Ты позволил чувствам заглушить голос разума.

Ричард подошел к ней, взял ее руки в свои и только сейчас по-настоящему увидел, что она буквально сияет.

— Третье Правило Волшебника: страсть правит разумом. Коло предупреждал, что оно очень коварное. Я нарушил его, посчитав, что уже нарушил раньше.

Кэлен обняла его.

— Ну, теперь тебе легче?

Положив руки ей на талию, он впервые за много дней улыбнулся.

— Ты помогла мне разобраться. Зедд часто так делал. Пожалуй, мне стоит и впредь рассчитывать на твою помощь.

Она прижалась к нему всем телом.

— Да уж, будь любезен!

Ричард коснулся губами ее губ и уже собрался было поцеловать, как в комнату вошли три морд-сит. Кэлен прижалась щекой к щеке Ричарда.

— Они когда-нибудь стучатся?

— Редко, — шепнул Ричард. — Им нравится дразнить меня. Это их любимое развлечение. Никогда им не приедается.

Кара встала перед ними, переводя взгляд с Ричарда на Кэлен и снова на Ричарда.

— По-прежнему в одежде, магистр Рал?

— Вы трое сегодня прекрасно выглядите!

— Ага, — кивнула Кара. — И у нас есть дело.

— Какое еще дело?

— Когда у вас появится немного свободного времени, вспомните, пожалуйста, что в Эйдиндрил прибыли представители некоторых стран Срединных Земель и просят аудиенции у магистра Рала.

Бердина потрясла дневником Коло.

— А я бы хотела, чтобы вы помогли мне вот с этим. То, что мы из него почерпнули, нам уже пригодилось, и наверняка осталось еще больше полезного в той части, что мы еще не перевели. У нас с вами есть работа.

— Перевод? — заинтересовалась Кэлен. — Я знаю много языков. Что это?

— Древнед’харианский, — ответила Бердина, надкусив грушу, которую держала в другой руке. — Магистр Рал уже разбирается в нем лучше, чем я.

— Правда? — протянула Кэлен. — Я потрясена. Сейчас мало кто владеет древнед’харианским. Я слышала, что этот язык очень труден.

— Мы работаем над ним вместе с магистром Ралом, — улыбнулась Бердина. — По ночам.

Ричард кашлянул.

— Пошли раздавать аудиенции. — Он обхватил Кэлен за талию и потянул к дверям.

— У магистра Рала очень большие руки, — взмахнула грушей Бердина. — Тютелька в тютельку подходят к моей груди.

— Правда? — Кэлен сверкнула зелеными глазами.

— Ага, — кивнула Бердина. — Однажды он заставил нас всех показать ему грудь.

— Вот как? Всех вас?

Кара с Райной невозмутимо следили за разговором, а Бердина снова кивнула. Ричард прикрыл лицо рукой.

Бердина откусила еще кусочек груши.

— Но его большие руки лучше всего подходят к моей груди.

Кэлен направилась к дверям.

— Ну, моя грудь поменьше твоей, Бердина. — Проходя мимо Райны, она замедлила шаг. — Я думаю, к ней лучше всего подойдут руки Райны. — И вышла из комнаты.

Бердина прыснула, выплюнув огрызок груши. Губы Райны раздвинулись в улыбке.

Кара от души расхохоталась и шлепнула по спине двинувшегося к выходу Ричарда.

— Она мне нравится, магистр Рал! Можете ее себе оставить.

Ричард помолчал.

— Что ж, спасибо, Кара. Мне, наверное, здорово повезло, что вы ее одобряете.

— Это уж точно, — кивнула она.

Ричард догнал Кэлен в конце коридора.

— Как ты узнала о Райне с Бердиной?

Кэлен озадаченно поглядела на него:

— Разве это не видно сразу, Ричард? По их глазам? Ты же наверняка сам заметил.

— Ну... — Ричард оглянулся, чтобы убедиться, что морд-сит еще далеко. — Думаю, ты обрадуешься, узнав, что Кара сказала, что ты ей нравишься и мне разрешено оставить тебя себе.

Кэлен обняла его за талию.

— Они мне тоже нравятся. Сомневаюсь, что ты найдешь лучших телохранителей.

— Это должно утешить меня?

Улыбнувшись, она положила голову ему на плечо.

— Нет, меня.

Ричард предпочел сменить тему:

— Ладно, пошли выясним, что нам хотят сообщить представители. От этого зависит наше будущее, да и вообще будущее.

Кэлен, облаченная в белое платье Исповедницы, молча села в свое кресло, кресло Матери-Исповедницы, рядом с Ричардом. Сверху на них взирали Магда Сирус, первая Мать-Исповедница, и Мерит, ее волшебник.