Он отступил и заглянул мне в глаза.

Лёгкий весенний ветерок шевелил волосы, выпавшие из моего пучка, и приходилось их убирать пальцами. И мужчина-хищник следил за каждым моим движением. И, несмотря на яркое солнце, зрачок в его ледяных, кровожадных глазах расширялся, и радужка темнела от стального цвета к глубокому серому, цвета хмурого неба. Сбивалось его дыхание, и я видела, как быстро вздымается его грудь, неспособная в данный момент, сделать глубокий вдох. Его грубые пальцы, пытались помочь выловить непослушные пряди, чуть касались кожи на моём лице. Я, как призрак, в существование которого он верил с трудом.

Я большая девочка, похоже, Гуру втюрился, стабильно так и основательно. А это значит, я попала.

– Своей сделал, – наконец-то ответил он. – Будет тяжело, но ты привыкнешь.

Он резко уложил мне руку на талию и потащил в сторону здания, иногда приподнимая над землёй, когда я запиналась или не поспевала за его шагом.

– Я на работу пришла устраиваться.

–Я в курсе, вот тут у нас предприятие, – он привёл меня на первый этаж, но не выпустил к столам, заваленным бумагами.

Внутри сидели четыре здоровых бойца и девчонка лет пятнадцати в сером платье с белым воротником. Я с трудом её узнала, но это была Юля. Связной, что приезжала ко мне недавно за флэшкой.

–Это же…

–Она. Какое счастье, что ты, такая полезная, оказалась ещё и парой мне, – Гурьян тащил меня наверх по старинной лестнице.

–Куда ты меня ведёшь? – испугалась я.

–К себе в логово тащу, – он рассмеялся, когда я попыталась вырваться, испытав лёгкий страх. А когда я стала серьёзно сопротивляться, огрызаясь, остановился. Мы уже достигли второго этажа. Там было три двери, как на обычной лестничной площадке. Двери были монументальные из дерева, с резьбой и лакированы жёлто-красным лаком. – Чулочек, ты что? Я тебе зла не желаю. Чего трясёшься?

–Отпусти меня. Я не хочу…

–Я хотел тебя солониной угостить.

М-м-м, солонина!

– Сам ешь без меня!

– А как же телесные утехи? – он проехался по моей шее губами, задев грубой щетиной.

По телу побежала приятная дрожь, меня несло ему навстречу.

– Сам утешайся!

– Понять тебя сложно. Думаешь одно, говоришь другое, – расстроился Гуру и, открыв дверь своей квартиры, насильно затолкал меня внутрь.

Насладиться габаритами квартиры мне не дали. Только что и видела, высокий белый потолок с лепниной. И мелькнули просторные комнаты со светлыми стенами и мягкой мебелью.

Гурьян на руках меня внёс в свои хоромы и, пыхтя, как бык, повалил на широкий стол в гостиной. На твёрдой поверхности было страшно неудобно, но двигаться Гуру не позволил. Платье задрал, трусишки содрал, от колготок вообще ничего не оставил. И сильно не церемонясь, извлёк свой член и вошёл в меня. Он даже не разделся, пряжка его ремня билась об край мебели, руки его обхватили мою талию. Гурьян входил резко с силой, издавая странные звуки не то человеческие, не то звериные.

Я взвыла от того, что не готова и совсем сухая. Начала сопротивляться, скользя руками по столу, но дёрнуться не получилось.

–Сейчас, сейчас, – рычал зверь, натягивая меня ещё глубже, заполняя собой все мои глубины. Я изогнулась, заныла. Желание накатило почти сразу. Боль и удовольствие, его прикосновение, ликование моего второго я. Оставалось только расслабиться и получить удовольствие.

Мои ноги оказались на его плечах, и шершавый горячий язык ласкал кожу. Проезжался по косточкам, обсасывал лодыжки, потом вверх по икрам.

Я истекала соком, чувствуя, как глубоко во мне мужчина, как сильно он меня хочет. Стали появляться хлюпанья и чпоконья, и Гуру уже не владея собой, начал работать в невероятном темпе. Будто хотел выбить из меня толи дух, толи дурь.

Я поднялась на локтях, чтобы видеть это. Член вылетал из моего курчавого треугольника и вбивался снова. Мне казалось, что бёдра сейчас задымятся.

От развратного зрелища, накатило ещё большее желание. Я опустила одну руку к клитору. Только прикоснулась, сразу кончила, словив такой оргазм, что стала биться, как рыбка в сетке, как зверёк в опытных руках, забыв обо всём на свете, сгорая вместе с любовником в безумной, пылающей страсти.

Но на этом мои страдания не закончились. Гуру развёл мои ноги, как можно шире и со всего маха сделал несколько последних толчков, причинив резкую боль внутри, но при этом от его орган пульсировал, нутро моё затряслось в сладости, и накатила ещё одна эйфория, которая уже не могла быстро кончиться.

Очнулась я от мягких фрикций в моё лоно. Голова моя безвольно лежала на плече Гуру, а сам он держал меня на руках и продолжал трахать.

Я обхватила его бёдрами и посмотрела в его лицо. Затуманенные страстью потемневшие глаза, влажные губы вцепились в мой рот. И я от медового поцелуя застонала, стала подпрыгивать сверху самостоятельно. Мы куда-то шли. Потом слетело с меня платье и лифчик. Мир перевернулся, я оказалась вниз головой.