— Вот видишь, вот за что я тебя люблю? — она ухмыляется.

— Потому что я приношу тебе сэндвичи? — Я киваю

— Помимо всех остальных вещей, которые я, к сожалению, не могу сейчас вспомнить. — Она закатывает глаза, и я улыбаюсь. — Я обожаю твои сэндвичи, но ты пытаешься сделать так, чтобы я потолстел? — Я поднимаю бровь.

— Нет, я уверена в том, что ты съешь свой сэндвич и будешь пялиться на меня, пока я не отдам тебе свой. — Она наклоняет свою голову.

— Я такое не сделаю. — Я невинно улыбаюсь.

— Ты хуже попрошайки. Но тебе лучше не толстеть, потому что я с тобой только из-за твоего тела, о, и твоего лица, без всего этого… — она указывается на всего меня, — у тебя нет ничего. — Она посылает мне развратную улыбку.

— Ты продолжай себе говорить это, Сладкая. — Я указываю на свой член. — Ты просто хочешь то, что у меня в штанах. — Я двигаю бровями, и она смеется, откидывая голову назад.

— Хорошо, просто остановись, пока это все не зашло слишком далеко.

— Позже. — Машу я ей. — Как бы то ни было, я думаю, что нам нужно запланировать что-нибудь на эти выходные, — говорю я, пока разворачиваю самый божественный сэндвич.

— Что именно? — Ее глаза становятся серьезными.

— Не «покажи и расскажи», — подмечаю я, в ее глазах пляшут черти.

— Жаль! — Она отламывает кусок своего сэндвича и кладет его в рот.

— Не дразнись, Сладкая.

— Мистер Эллис, вы предлагаете свидание, настоящее свидание?

— О, да? — Да хрен его знает. Я кусаю сэндвич, как же он хорош.

— Вау, кто бы знал, что в тебе это есть?

— Извини? Если ты правильно помнишь, то я позвал тебя на свидание еще после первого раза, когда мы переспали, и ты мне отказала, — говорю я.

— О, конечно, я же хотела только то, что у тебя в штанах, — ухмыляется она, сексуально закусывая свою губу.

— А сейчас? — спрашиваю я.

— А сейчас, я думаю, что мы могли бы пойти на свидание. Чем ты хочешь заняться? — Да без понятия.

— Я удивлю тебя. — Она щурит глаза.

— Если я закончу в стрип-баре, клянусь…

— Эй, доверяй мне, хотя бы немного, я не Хьюго, — говорю я, обороняясь.

— И слава богу! — ворчит она. — Ты слышал о его последнем приключении? — Я качаю головой

— Их так много, что я перестал следить.

— Что ж, он трахал Молли… — Я киваю и улыбаюсь.

— Да, это я не упустил, детка.

— Я не имею понятия, что там происходит, но, видимо, он пригласил ее к нему на ночь, и когда она добралась туда, то застала его в кровати со шлюхой, которая была связана, — говорит она с отвращением. — Кто так делает? — Я пожимаю плечами.

— Это Хьюго. Никто не понимает его поступков. Вообще я думал, что они просто трахаются? — Хмурюсь я. Она пожимает плечами.

— Я думаю, что все просто вышло из-под контроля.

— Детка, Хьюго — не я. Я подниму свои руки и просто признаю, что был шлюхой, но Хьюго…

— Хьюго определяет это слово.

— Вот почему это не может быть ничем, кроме как обычного траха, за который Хьюго заплатил. Я люблю Хьюго, но Молли достойна лучшего, — решительно говорю я.

— Я знаю, но Молли позволила этому зайти слишком далеко.

— Она звонила тебе в пятницу. Она была расстроена… — Она кивает.

— Да, теперь она в порядке. Моя девочка выше того, чтобы сохнуть по такому кобелине, как Хьюго, — говорит она авторитетно.

— Твои обвинения, детка, чистое золото, — ухмыляюсь я.

Я не знаю, как я позволил Лилли втянуть себя в это. Мне не комфортно и это чертовски серьезное заявление. Все только улеглось, и сейчас она хочет разворошить другое осиное гнездо? И последний человек, которого я хочу видеть сейчас — это чертова Кэсси.

Лилли думает, что ребенку нужна мать. Да никакому ребенку не нужна мать-стриптизёрша. Я очень надеялся на то, что Лилли не привяжется к этому ребенку, моему ребенку. Может быть это дико, но я даже не могу сказать ей этого. Я так боюсь того, что она не захочет этого, и в свете того, что она не может иметь детей, это может быть жестоко, и я наконец-то высказал все соображения по этому поводу. Те самые соображения, которые я боялся ей сказать из-за страха ранить ее. Теперь она знает, что я хочу получить опеку над ребенком, но она не знает, что я не хочу, чтобы Кэсси была рядом с ребенком или в наших жизнях. Я уже попросил Клаудию подготовить документы, которые позволят мне получить опеку немедленно, когда начнется слушание. И учитывая ее зависимость, это не должно быть сложно. У неё нет денег, нет работы, нет дома, и она стриптизерша. И суд собирается позволить ей быть опекуном ребенка? У меня такое ощущение, что я хожу по краю и пытаюсь сделать как можно лучше для всех, но как бы ни пытался прыгнуть выше головы, все равно облажаюсь. Черт, я действительно на неизведанной территории, в смысле, я редко чувствую себя не в своей тарелке, даже в самых критичных ситуациях, но это… я просто топчусь на месте.

Лилли держит меня за руку, пока ведет по коридорам реабилитационного центра. Это место больше похоже на современный отель, чем на реабилитационный центр.

Она продолжает бросать на меня пристальные взгляды, как будто я могу сбежать, я хочу, уж поверьте мне. У меня нет никакого желания разговаривать с этой женщиной, она практически уничтожила все самое важное для меня.

Мы заходим в комнату, которая, опять же, выглядит как комната в современном отеле, Кэсси сидит на стуле в углу и печатает на ноутбуке. Под ее футболкой заметен небольшой живот. Она выглядит намного лучше, нежели в последний раз, когда я ее видел. Она набрала вес и выглядит здоровее.