— Лично я думаю, что Молли более привлекательна, но…

— Но ты бы не трахнула Молли, так что… — Он смыкает губы.

— Мы говорим об ужине, а не о сексе. Это слишком. — Я делаю глоток вина, которое чертовски отличное.

Официант прерывает нас, принеся закуски. Я не представляю, что конкретно я заказала, только то, что это курица. Я отрезаю кусочек мяса и кладу его в рот, оно просто прекрасно сладкое и пряное. И я хочу сказать, это не то, что ты ешь в том китайском ресторане, что Джордж любит посещать. Еда изумительна, хотя это сомнительный комплимент, исходящий от девушки, которая живет на кофе, водке и Haribo, но, наверное, все-таки комплимент.

— Я хочу уйти с тобой, — говорит Тео. Я делаю еще один глоток вина.

— И куда же ты хочешь пойти? — спрашиваю я медленно. Мы устанавливаем зрительный контакт. — Куда-нибудь, где тепло и много песка? — шучу я.

— У меня есть дом в Капа Верде.

— Я помню, ты говорил. Ты сказал, что отвезешь меня туда, а я сказала, что вряд ли.

— А если я правильно помню, ты сидела на комоде и пыталась заняться со мной сексом, — говорит он с маленькой похабной улыбкой на губах.

— Вряд ли, — ухмыляюсь я.

— В любом случае, я хочу отвезти тебя туда, тебе там понравится.

— У меня не осталось больше свободных дней, чтобы взять отгул на работе… — Он пытается перебить меня. — И ты не уговоришь меня на странную бизнес поездку. — Закатываю глаза.

Единственное свободное время, которое у меня осталось — это неделя отгула в следующем месяце, когда мы с Молли собираемся уехать. И у меня есть странное ощущение, некое ощущение вины, что я улетаю на выходные с ней, а не с ним. Она моя лучшая подруга, черт побери! И как бы то ни было!

— А почему нет? — Я ненавижу лгать своему боссу, это заставляет меня чувствовать себя отвратительно. И не то чтобы они все не знали, что я сплю с Тео. Я знаю, что Симонс просто закрывает глаза, ведь мое время оплачено, из-за этого я чувствую себя проституткой. Эх, и почему я не могу просто быть одной из тех, у кого нет каких-либо обстоятельств? Большинство просто пожали бы ему руку и просто согласились на бесплатную поездку в Капа Верде.

— Да потому что я чувствую себя мошенницей, — выдыхаю я.

— Что ты имеешь в виду? — Он хмурится, и между его бровями появляется морщинка.

Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с ним.

— У меня складывается ощущение, что Симонс терпит меня только из-за тебя.

— Нет, детка, это не так, — смеется он.

— Откуда ты знаешь?

— Я просто знаю, ты действительно хороша в том, что делаешь, Сладкая. Поверь, я видел юристов в двое глупее тебя. — Качает он головой, тянется через стол, кладет свою руку поверх моей и поглаживает ладонь большим пальцем.

— Просто нужно верить в себя. Перестань ждать, что в какой-то момент у тебя все отберут. Ты можешь перестать убегать и бороться. Вот и все, Сладкая.

Какого черта и откуда он так хорошо меня знает? Он берет мою руку и целует ее, гипнотизируя меня своими голубыми глазами.

— МЫ можем жить той жизнью, которую выберем… и это включает тебя, летящую на Капо Верде, чтобы увидеть наш дом.

— Твой дом, — улыбаюсь я, закатывая глаза. Я поднимаю бокал своей свободной рукой и делаю глоток вина.

— Нет, наш дом. Твое имя также на договоре. — Качает он головой.

Вино проливается из моего рта, черт, он подает салфетку, когда я прихожу в себя.

— Что? — восклицаю я.

— Не пугайся — ничего такого. — Он пожимает плечами.

— Тео, ты купил этот дом, когда мы не были вместе.

— Я всегда знал, что мы будем вместе, — улыбается он.

— Откуда? — выдыхаю я.

Откуда человек может иметь столько веры в другого? Это дико, невозможно, просто сюрреалистично. Не говоря уже о том, что этот человек я. Сумасшедшая, всегда обороняющаяся, обнесенная метровой стеной, я.

— Нам с тобой суждено быть вместе. Ты принадлежишь мне. Твое сумасшествие восхищает меня, — ухмыляется он.

Как он может видеть все так четко, а я все еще нет? Я все еще продолжаю бороться с ним, пытаюсь выиграть в своей войне. Рядом с ним чувствую себя слабой, но он восхищает меня своей силой. Он — моя самая большая уязвимость, но и моя сила.

— Я люблю тебя, — улыбаюсь я.

— Переезжай ко мне. — Во-первых это не было вопросом, это было утверждение, и, о, боже мой!

— Эм… — мямлю я.