— Нет, не появилась бы, — говорит Гарри.

— Гарри, — шипит Джордж, — это не честно. Никто бы не заставил эту женщину сделать то, чего она не хотела бы. Она хотела быть в той машине. Пыталась остановить Кэсси от совершения очередной глупости. В этом вся Лилли, она делает всякое дерьмо. — Гарри ничего не говорит.

— Все в порядке, Джордж. Я просто вернусь завтра, — говорю я ему. Но я не ухожу, я просто сижу в комнате ожидания, пока Джордж и Гарри не уходят. И я проскальзываю за двери ее палаты и сажусь на кресло возле ее кровати. Если они хотят, чтобы я ушел, то им придется вытаскивать меня отсюда силой.

ГЛАВА 15

ЛИЛИ

Моя голова раскалывается. Все, что я могу слышать — это устойчивое пиканье. Я пытаюсь открыть глаза, но моя голова такая тяжелая. И я опять проваливаюсь в темноту.

Я слышу голоса, должно быть, Молли и Джордж. Они говорят шепотом, и я пытаюсь услышать их.

— Если она не очнется в скором времени, он сломается, — говорит Джордж.

— Я знаю, — соглашается Молли. — Хьюго говорит, что никогда не видел его таким. — Тео, они, должно быть, говорят о Тео. Мои ощущения обостряются, как и боль, моя голова убивает меня, и моя грудная клетка болит. Ох, черт! Я слышу, как кто-то заходит в комнату.

— Ее пульс растет, я увеличу дозу обезболивающих.

— Я думал, что вы уменьшили дозу ее обезболивающих? — говорит Джордж.

— Да, но ее жизненные показатели ухудшаются. — В считанные секунды боль уходит, и мой мозг опять становится вялым, и в голове туман. Я опять проваливаюсь в темноту. И так продолжается в течение нескольких дней, есть моменты, когда я слышу какие-то голоса, как кто-то берет меня за руку, а потом опять ничего — просто темнота.

Я открываю глаза. В комнате приглушенный свет от лампы в углу. Моя голова пульсирует, я пытаюсь сфокусироваться хоть на чем-то. Комната выглядит как больничная палата. Что-то на моем лице и в моих руках. Я пытаюсь двигаться, но моя грудь болит. Я смотрю вниз, пытаясь двигаться, и замечаю, что кто-то спит на кресле возле моей кровати. Тео. Он выглядит уставшим и помятым. Щетина на его лице выглядит так, как будто он давно не брился, а волосы — в полном беспорядке. Он поднимает голову, и его глаза открываются. Он застывает, когда видит, что мои глаза открыты.

— Лилли, — выдыхает он.

Он резко встает. Его рука касается моей руки, а вторая ложится на мою щеку.

— Ты очнулась. — Он прижимается губами к моему лбу. — Ты меня напугала. — Его глаза наполняются слезами. Какого черта? Как долго я тут?

— Прости, — говорю я, ну или хотя бы пытаюсь. Мой голос — это слабый хрип. Моя глотка болит, как сволочь. Да и все болит, как сволочь. Он подносит к моему рту стакан с водой с соломинкой. Я делаю маленький глоток.

— Что случилось? — шепчу я.

— Ты попала в аварию. — Его глаза исследуют мое лицо. Он берет мою руку и сжимает ее. — Ты была в коме больше недели.

— Ого.

— Да, ого, — он ухмыляется мне, и тревога постепенно покидает его глаза.

— Ты выглядишь дерьмово., — говорю я ему. — Ты что, не мылся неделю? Ужасно! — Он ухмыляется.

— Спасибо, не прошло и пяти минут, как ты очнулась от комы. — Он все еще не отпускает мою руку. Я морщусь, когда пытаюсь встать.

— Ох, бл***дь! — вВсе болит, как же болит! Его глаза расширяются от паники.

— Я позову медсестру. — Он поднимается и покидает палату. Несколько минут спустя появляется медсестра и начинает проверять приборы.

— Я Бренда, и сегодня ваша медсестра, мисс Паркер. Как вы себя чувствуете? — спрашивает она монотонно.

— Как будто меня прокрутили через мясорубку, — говорю я сквозь сжатые зубы. Она внимательно смотрит на меня.

— Как бы вы оценили вашу боль от одного до десяти. — Это какая-то адская шкала. Это как один — это щелбан, а десять — как будто тебя искупали в лаве?

— Девять, — рычу я. Господи, женщина, просто дай мне обезболивающее. Она меняет что-то на капельнице.

— Вот, вам должно стать лучше. — Она кладет мою руку обратно, — Врач осмотрит вас утром. — Она укоризненно смотрит на Тео и уходит. Обезболивающее действует довольно быстро. Я шевелюсь, пытаясь облегчить боль.

— Лилли? — Он касается моего лба.

— Что ты сделал, чтобы так ее разозлить? — Я морщусь. Видимо у меня есть пара сломанных ребер. Тяжело дышать. Я закрываю глаза, пытаясь дать время обезболивающим подействовать. Его брови сходятся вместе.

— Отказался покидать твою палату. Я не мог бросить тебя в этом ужасном месте. Я пытался перевести тебя в частную клинику, но твои повреждения были слишком серьезными.

— Кажется, не все так плохо, — выдыхаю я, чувствуя, как морфин начинает затуманивать мой мозг.

— Нет, я просто надеялся на лучший кофе, — улыбается он, и мое сердцебиение подскакивает, об этом сообщает аппарат. Вот черт, серьезно? Он сидит возле моей кровати и смотрит на меня напряженно.

— Можешь просто перестать так пялиться на меня? — ворчу я. — Как будто я сейчас отключусь или умру. — Он трясет головой.