— Тео, я могу идти.

— Да, можешь, но ты медленная, — добавляет он. Мудак!

Он проходит через дверь, и мы попадаем в огромную гостиную. Задняя стена — это двойные двери, такие же, как в его доме в Лондоне. Мебель предельно простая, по большей части белая. Он несет меня на веранду, здесь уличная мебель, нереальных размеров барбекю и, конечно же, бассейн. Пристально всматриваюсь в темноту за верандой. Наклоняю голову. Я могу слышать… я слышу океан!

— Опусти меня. — Извиваюсь я. И, в конце концов, он меня опускает. Я выхожу с веранды, и мои пальцы погружаются в белый песок. Дом буквально на берегу.

Я оборачиваюсь к нему. Он прислонился к одному из диванов, руки скрещены на груди, и на его лице самая прекрасная улыбка.

— Я не видел, чтобы ты так улыбалась уже очень давно, Сладкая, — говорит он тихо.

Я пожимаю плечами.

— Я не была так счастлива очень давно. — Чувствую, как ответная улыбка растягивается на моем лице.

— Я обожаю пляж. — Он кивает.

— Я помню.

— Да?

— А как ты думаешь, почему дом построен именно здесь? — В его голосе звучит веселье.

— Погоди, построен? — Он кивает. — Для меня?

— Да. — Твою мать!

— И как долго он строился? — спрашиваю я осторожно.

— Шесть месяцев.

— Шесть месяцев назад мы просто трахались.

Уголки его губ поднимаются, и огромная ухмылка красуется на его лице. Он идет ко мне, сокращая расстояние между нами, берет мое лицо в руки и нежно целует меня в губы.

— Это никогда не было простым трахом, Сладкая, — шепчет он в мои губы.

Мое сердце пускается в скач, его взгляд удерживают мой.

— С самого первого момента, когда ты закатила глаза, я знал, что я на крючке. Никто не удивлял меня и не злил таким простым жестом, как ты. Ты всегда была разной, Лили — сложной, напористой, враждебной, но всегда такой сексуальной, такой красивой и такой моей, даже когда ты не понимала этого.

Я тяжело сглатываю, и мое дыхание тяжелеет.

— Я понимала это, и чем больше приходила к осознанию этого, тем больше сопротивлялась. — Он смеется.

— Ты боец, Сладкая. Это одна из тех вещей, которая мне в тебе очень нравится. — Я трясу головой.

— Я не могу поверить, что ты построил это для нас.

— Подожди, пока ты не увидишь весь дом, — говорит он, как ребенок перед открытием рождественских подарков. Он сгребает меня в охапку без предупреждения, и я визжу.

Тео несет меня через весь дом. Мы попадаем в пустую комнату, он включает свет, вся стена напротив нас подсвечивается, и она зеркальная.

— Танцевальная студия, — шепчу я. Он кивает.

— И… — Он подходит к зеркалам, нажимает на что-то, и они складываются. Тренажерный зал.

— Я когда-нибудь говорила, как сильно я тебя люблю?

Он широко улыбается мне. На нем джинсы и обычная белая футболка с v-образным вырезом, которая обтягивает его широкие плечи, как вторая кожа. Он запускает руки в мои волосы и целует меня. Мои пальцы пробираются под его майку и прижимаются к теплой коже, его мускулы сокращаются. Язык Тео дразнит меня, пока я не начинаю извиваться, как кошка. Я впиваюсь в его бицепсы и тяну его ближе. Он улыбается мне в губы и отрывается от меня. Я стону.

— Ты подаришь мне действительно синие яйца. — Я закатываю глаза.

Да, и главный минус в том, что я почти умерла… нет секса. Все исцелилось, кроме, очевидно, моей ноги. Пф, семантика.

— Моя вагина не сломана, — ворчу я. Он ухмыляется.

— Ты такая милая.

— Я возбуждена, это разные вещи! — Он проводит своими губами по моим.

— Возможно, я могу помочь с этим, — выдыхает он в мои губы, прежде чем перекинуть меня через плечо.

Тео выносит меня из танцевальной студии. Я визжу и смеюсь до того момента, пока не могу дышать. Все, что я могу видеть — это ступени. Я слышу, как открывается дверь, и меня бросают на огромную кровать. Сверху кровати балдахин, выполненный из прозрачного материала, мне нравится.

Я смотрю на Тео, он снимает футболку через голову. Я закусываю губу и стону, все эти гладкие мускулы выставлены на показ.

— Так тебе нравится это, Сладкая? — спрашивает он с развратной улыбкой на губах.

Я не смогла даже ответить, недели сексуального воздержания сделали свое. Я умоляла Тео дотронуться до меня, трахнуть меня, все что угодно. Она сказал нет, мне не разрешается переутомляться. Но вчера все встало на свои места. Мои ребра зажили, запястье исцелилось, и гипс сняли, не было никаких осложнений после последней операции. Никаких больше оправданий… ну кроме моей ноги, но с этим можно работать.