Он подносит тарелку ко мне и ставит бутылку с водой у моих ног.

– Возьми.

Своенравная и обиженная женщина внутри меня хочет пнуть бутылку. И наблюдать за тем, как вода расплескается прямо у его ног. Но я быстро прихожу в себя. Чтобы выжить - если я хочу выжить, - мне нужна пища.

Я тянусь к воде, мои руки дрожат, а предплечья пылают. Поморщившись, откручиваю крышечку и подношу воду ко рту, злобно и жадно глотая.

– Медленнее, - предупреждает он.
– Ты снова сделаешь себе больно.

Я жадно глотаю воду, не сводя глаз с его наглого лица. Белые шрамы более заметны в тусклом свете. Он их больше не прячет. Когда мой желудок начинает гудеть от наполненности, я закашливаюсь и отрываюсь от бутылки.

– Поешь чего-нибудь, - говорит он. Это приказ.

Я закрываю воду и отставляю ее в сторону.

– Я не голодна.

Мгновение он изучает меня, и затем его взгляд перемещается на то место, где я оставила шип. Он обернут моей окровавленной рубашкой. Мне удалось выцарапать в его бетонной плите углубление приличных размеров.

Его черты лица дьявольской красоты искажаются гневом, когда он переводит взгляд с моей усердной работы на израненные руки. Они покрыты волдырями. И чертовски болят.

Он делает шаг в мою сторону, и я вздрагиваю.

Короткая пауза, и вместо этого он тянется к шипу. Он хватает его и разворачивается к двери. Я вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда он запускает руку в карман куртки. Успеваю рассмотреть, как он достает связку ключей, но ничего не вижу из-за его массивной спины, закрывающей мне обзор. Я мысленно ругаюсь.

Дверь с грохотом встает на место, стук отдается пустым эхом в моих ушах.

Я проглатываю свой раздраженный крик и бросаюсь к двери. Обыскиваю переднюю часть, мои окровавленные и ноющие ладони ощупывают поверхность в поисках замочной скважины. Где же она? Давай же. Я обшариваю каждый дюйм, до которого могу дотянуться, и, прежде чем успеваю скользнуть выше, я слышу его шаги, сигнализирующие о его возвращении назад.

Дверь открывается, и на этот раз я стою на своем. И не отступаю.

– Тебе так нравится эта дверь?

Его вопрос выводит меня из равновесия, и вдруг я понимаю, что уже несколько часов была слишком занята своими переживаниями и этой дверью. Внезапно мой мочевой пузырь наливается тяжестью, и я знаю, что, если он нападет на меня, я обмочусь.

Из всего, что случилось, из всего, что он сделал со мной... самое унизительное, если он заставит меня справлять нужду в углу этого самого подвала, как животное.

Он шагает в мою сторону, ярость буквально хлещет изнутри. Я толкаю его ладонями в грудь, испытывая острою боль. Но продолжаю бить его, оставляя кровавые следы на его рубашке.

– Я не гребаное животное, - киплю я.
– Мне нужно в чертову уборную!

Его руки ловко перехватывают мои ладони, и во мне не остается сил для борьбы. Он смотрит на меня сверху вниз, его свирепые голубые глаза - самое холодное, что есть в этом подвале.

– Конечно, нет, - говорит он, а затем быстро перекидывает меня через плечо.
– Животные не калечат себя. Ты - гораздо хуже.

Я не сопротивляюсь ему. Я позволила чудовищу протащить меня через подвальную дверь. Он может привести меня прямо к смерти. Но даже если он поступит именно так, возможно, это единственный способ, наконец, найти Хадсона. 

Люк.

Я веду Макенну мимо лабиринта из недостроенных стен и балок. Ее хрупкое тело кажется еще более невесомым, когда она не борется со мной. Она здесь всего два дня, но уже сходит с ума. Что заставляет меня задуматься, не потеряла ли она его задолго до своего заключения.

Я усмехаюсь, и глубокий звук разносится по рядам бетономешалок и встроенных полок.

– Что здесь смешного?
– ее тихий голос едва достигает моих ушей.
– Убийство невинной женщины в твоем...
– она замолкает.
– Что это за место?

– Оно все еще в работе, - вот и все, что я отвечаю.

Уже много лет я достраиваю этот подвал. Я продолжаю продвигаться в своих планах. Столько, столько это потребуется. Новая стена. Новый пол. Новые стропила. Выстроенное помещение тянется вдоль склона, и оно вдвое длиннее, чем дом над землей.

Возможно, я являюсь причиной ее поврежденного разума. Ведь именно я прикончил ее напарника, ее любовника. Уверен, что именно поэтому она больше не занимает должность детектива. По этой причине она искала меня. Чтобы заставить меня заплатить за мой грех.