Наши глаза встретились, и я поняла, что обычным прощанием советского стандарта не отделаюсь.

Я хотела знать подробности его недельного заточения, я хотела его прижать к себе и успокоить свои расшалившиеся нервы, а он хотел меня.

О чем, очень ясно сказала твердыня в его штанах, прижавшая меня к стене. Да сколько можно?

Он усмехнулся.

— Опять стена. Для нас с тобой постель окажется настоящей экзотикой.

— Мгм, — только и успела произнести я, когда его губы впились мне в рот, а его руки тисками сжали мое тело. Я лишь нашла мускулистую грудь, скрытую футболкой и пролезла под нее.

Ваня не рвал на мне одежду и даже не снимал, но я чувствовала себя голой под его касаниями, его ласками. Такими требовательными и жадными. Он выпивал мою скромность, не оставляя мне ни капли. Он заставил меня изнемогать от желания коснуться его, почувствовать его член в себе.

В какой-то момент я сама стала насаживаться на пальцы Вани, которыми он снова и снова ласкал мой клитор, то подводя к краю, то специально оттягивая момент разрядки. Скотина.

— Ванечка, пожалуйста. Я больше не могу.

— Хочешь кончить? — опалял он мне губы горячим дыханием.

— А, Господи, конечно. Давай, ты же хочешь. Возьми меня.

Место потери девственности стало решающе неважным.

— Извини детка, матч завтра, сегодня только предварительные игры, — тихо заговорил Ваня и поднял взгляд, а затем и мои руки, которые буквально впивались в его спину.

— Сверху кашпо, возьмись за него.

— Что? — соображать что-то с его пальцами возле влагалище крайне сложно, но я неосознанно последовала его инструкциям и схватилась пальцами за прохладный металл тонких прутьев.

В следующее мгновение его пальцы покинули узкое убежище, что вызвало мой разочарованный стон и его смешок.

— Черт детка. Как я скучал по тебе. Эти придурки, даже телефон мне не отдавали. Сильно волновалась?

Все, о чем я сейчас волновалась это о пустоте внизу живота.

— Ваня. — только и выговорила я, а через пару минут, оказалась легко поднята в воздух, а между ног надежно поселились губы и язык Вани. Причем одна рука, тут же зажала мне рот, ибо я застонала уже в голос.

Как он это проделывал, я не знала, меня слишком захватили ощущения. Этот «поцелуй» между ног, казался самым лучшим, что я испытывала в своей жизни.

— О Ваня, Да, вот так. Чуть сильнее.

Он усилил давление языка и у меня перед глазами все поплыло. Даже приди сюда отец, я бы приказала Ване не останавливаться. Не прекращать этого бесконечного щелканья языком по клитору, ускоряющегося, невыносимого.

Тело стало дрожать, и я наконец поняла, что оргазм близок. Еще. Еще. Еще немного. О, да!

Экстаз накрыл меня волной всепоглощающего наслаждения. Восторг сравним был разве что, с полетом с парашюта. А я знала, что это такое. Меня трясло, внизу живота разразилась настоящая буря, и влага потекла по ноге

.

Мне хотелось ответить Ване тем же. Поэтому когда он прижал меня к себе, я нашла рукой пряжку его ремня и расстегнула. Он не воспротивился.

— Я не умею этого делать, — тяжело дыша, сказала я, доставая, член из боксеров. Он был гладким, бархатным, а еще я знала, что чистым. Ваня успел принять у нас душ.

— Но я очень хочу, — уточнила я, страшно смущаясь и наконец, решилась посмотреть ему в глаза. Они были осоловелыми, в них пылала похоть.

— Просто открой рот, я сделаю все сам, — хрипло напутствовал он, проведя пальцами по моим пересохшим губам и тут же поцеловал.

Мягко, нежно, неторопливо.

Уж не знаю, чем занялся отец, раз так долго не проверяет, что я здесь делаю.

А я ведь делала. Лизнула крупную головку. Сжала основание члена. Взяла в рот. Он еле поместился. Но Ваню это не волновало.

— Шире Лера. Открой рот.

И я подчинялась, и текла от этого ощущения власти над собой. Его руки держали мне голову, пока он откровенно трахал меня в рот. Не глубоко, но резко, иногда пробираясь до самых гланд, а иногда лишь проникая на половину.

— У, детка, я сейчас. Сейчас.

Мои руки были уже на его заднице, а его член глубоко во мне.

Внизу живота стремительно нарастало новое возбуждения, а член в шелковистой глубине рта стал увеличиваться. И без того горячий, он вдруг превратился в обжигающий, как и вязкая жидкость, попавшая мне прямо в горло.