— То, то и оно, — усмехнулся он, правильно поняв мое замешательство и резко дернул меня на себя. Рукой заставив обхватить крупную, подрагивающую головку члена, пока его рука сжала одно из полушарий.

— Корзун, что ты… — мне действительно становилось все страшнее. Я ему нужна? Только я?

— Вчера мы договорились, что ты проследишь за сдачей анализа. Дезинфекцию я провел без тебя, сдал анализ крови. Знаешь, как мне было страшно? Теперь вот сперма. Незнакомое помещение, твои родственники. Я сам точно не справлюсь, — шутливо лепетал он, одной рукой направляя мои пальцы на его члене, другой поглаживая моё сосок.

— Врешь, конечно, — хихикнула я на его шуточный тон в голосе, хотя внизу живота уже закручивался ураган, а сердце отбило неистовый ритм.

— Вру, но ты ведь хочешь мне помочь? Я знаю.

Я сглотнула. Тело отяжелело, а ноги наконец подкосились.

— Рукой. Вверх и вниз, — хрипло прошептал он.

Я все еще не могла двигаться, сгорая от стыда, смешанного с желанием.

— Смелей Старикова. Это не экзаменационный билет.

Нет, на экзамене легче. Там я всегда знаю, что делать и сказать. Но здесь. Сейчас я боялась отпугнуть счастье. И в тот момент, когда я провела по члену рукой, Ваня резко выдохнул и схватился за подлокотники, крепко их сжав.

Возбуждающее зрелище.

Мысль, что он теперь в моей власти, заставила меня быть смелее, улыбнуться. В моих руках оказался долгожданный приз, такой крепкий, твердый, что я забыла обо всем. Лора. Шевченко. Родители. Все померкло перед желанием сделать любимому приятно. Сделать его своим.

Я водила по стволу двумя руками, без отчётливо размышляя, как это должно поместиться во мне. Растянуть. Доставить удовольствие.

— Быстрее, родная, — подал хриплый голос Ваня. — Чуть быстрее. О да, вот так.

Я следовала его инструкциям, двигая руками живее, чувствуя, как плоть в моих руках стала увеличиваться, хотя едва ли такое возможно, а в трусиках снова намокло.

В следующий миг он резко увел мою руку и согнулся пополам, громко зарычав. Собрал сперму в баночку, откуда она только взялась, натянул боксеры и взял меня к себе на колени. Лучше бы просто взял.

И в этот момент, когда его губы прижались к моим в благодарном поцелуе — таком сладком, таком невероятно приятном — в дверь постучали.

— Мы почти кончили! — хохотнул довольный Ваня и схватил меня за голую грудь. Боже, я ведь почти обнажена, не считая трусиков. Хотела кинуться к одежде, но это наглец, только теснее прижал меня к себе.

Вдруг дверь распахнулась.

— Папа! — буквально слетела я с колен Вани, глядя как грозный отец сияет трезубцем. Конечно, оружия у него не было, но злился он похлеще Тритона из сказки.

Я, насколько это в данный обстоятельствах возможно, скромно и быстро натянула одежду.

— Дмитрий Прохорович, — тем временем встал Ваня и словно ничего не произошло натянул джинсы. Звон молнии в тишине пропитанного гневом помещения казался оглушительным.

Я зажмурилась, потому что знала, что сейчас произойдет.

Папа ударил Ваню.

Тот только успел подставить щеку, чтобы не оказался сломан нос. Реакция отца была ожидаемой. Застать дочь в объятиях наглеца, в кабинете по сдаче спермы. Обнаженную. Ну, какой отец останется добродушным. Не скажет же он: «Молодцы, так держать, продлевать будете?» А ведь хорошо, что не убил.

Я подбежала к лежащему в кресле Ване. Он мотал головой, пытаясь прийти в себя и еле слышно прошептал:

— Что дочь, что отец.

Ах да, я ведь тоже вчера его ударила и в это же место.

— Сильно больно? — спросила я, коснувшись набегающего синяка.

— Хватит сюсюкаться с этим. — папа высокий широкоплечий, эталон мужской красоты не мог подобрать слова, пока тянул меня к дверям.

— Вы далеко ее не уводите, у нас свадьба в субботу. — Мы с отцом замерли. Я точно опять покраснела, хотя казалось, это состояние кожи со мной уже срослось. — Верно, малыш?

Вот уже точно гром среди ясного неба.

Папа сжал мне руку и резко повернулся к Ване, спрятав меня за спину.

— Кто это сказал?

— Я сказал, Лера согласилась. Правда, Лера? — посмотрел на меня Ваня, тяжело поднимаясь с кресла.

То что папа был директором школы не отменяло того факта что он до сих пор занимается греко-римской борьбой. Он может испугать, но кажется Ваня не боялся. Он хотел меня. Это не могло не заставить улыбнуться. Что я и сделала.

Отец повернулся ко мне. Буквально навис, как и его кустистые уже несколько поседевшие брови.

— Лера, что несет этот уебо…. недоумок?