Она написала «Хорошо» и прислала смущенный смайлик.

Ехать на электричке было непривычно. Давно я не пользовался общественным транспортом, но у меня была цель, и я знал, к чему эти жертвы и был готов претерпеть некоторые неудобства. Настя не отказалась просто погулять со мной, и если я не замечу разницы в ее поведении, то буду окончательно уверен в том, что со мной ей все равно где находиться. Что ей нужен исключительно я!

Поезд провез меня по железнодорожному мосту, потом его качнуло, и я улыбнулся детским воспоминаниям. Раньше мы часто всей семьей ездили на электричке на дачу и всегда выходили в тамбур после этого своеобразного движения вагонов. Это был негласный сигнал вставать и идти, и я тут же встал и, как когда-то в детстве, пошел к дверям.

Я вышел на перрон, прошел через турникеты и увидел Настю. Честно говоря, я был удивлен. Она, конечно, знала, на какой электричке я приеду, но мы не договаривались, что она встретит меня на станции.

Я послал ей свою самую ослепительную улыбку и поймал ее ответную. Она быстро подошла ко мне и прижалась всем своим телом. Я уткнулся носом в ее волосы и вдохнул их запах. Что же такого в этой девочке, что она так притягивает меня к себе?!

Я коснулся губами ее прохладной щеки и, взяв за руку, потянул за собой.

Вырица осенью представляла собой удручающую картину – даже несмотря на всю теплую палитру раскрашенных деревьев, в ней сквозила какая-то обреченность от полувымершего поселка. Она навевала грусть и скуку, но сегодня, когда я держал за руку сияющую и смеющуюся над моими рассказами Настю, она предстала для меня в другом виде. Возможно, действительно мы воспринимаем окружающий мир в свете того состояния души, в котором находимся в данный момент. Это удивило меня и заставило задуматься.

Мы прошли мимо красивого, но уже давно нуждающегося в реставрации здания почты и свернули к реке. Пробравшись по размытой дождями дороге, дошли до синего железного моста. Там мы остановились, и я, притянув ее в свои объятия, дал волю желанию и долго не отрывался от ее сладких, нежных губ.

– Ты мне так нравишься! – прошептал я ей, сгорая в пламени ее черных глаз.

Ее губы дрогнули и приподнялись в улыбке.

– Ты мне тоже! Очень!

Я столько раз слышал подобные слова, но никогда они мне не были дороги, как сейчас, никогда они не согревали мне душу.

Мы снова приклеились губами друг к другу, подкрепляя свои признания действиями. Нам не было холодно, и даже ветер, прогонявший нас, ничего не мог сделать.

– Ты останешься у меня завтра? – спросил я, чувствуя, что больше не могу откладывать на потом желание полностью обладать ей.

Ее щеки окрасил румянец, она невероятно засмущалась, но произнесла заветное «да».

Все так же находясь в объятиях друг друга, мы стали вспоминать детство. Она рассказывала о родном Севастополе, я делился своими воспоминаниями, кое-что приукрашивая и упиваясь тем, как она была очаровательна, как верила всему, что я говорил, и как делала большие глаза от моих невероятных историй. Я был от нее в восторге.

Немного замерзнув, мы решили пройтись и, перейдя мост, направились к плотине.

Мы провели вместе три часа, гуляя, болтая и растворяясь друг в друге. Нам было хорошо просто потому, что мы были рядом, но, когда мы уже подходили к ее дому, ее опять отвлек телефон, и она, что-то прочитав там, мгновенно изменилась в лице и задергалась. Мне не нравилось это. Не желая опять сомневаться и теряться в догадках, я спросил ее напрямик:

– Что случилось?

– Ничего.

Я остановил ее, повернул к себе и приподнял голову за подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

– Тебе кто-то что-то написал, и ты стала другой. Точно так же, как вчера.

Я видел, как она покраснела.

– Мой бывший парень никак не хочет оставить меня в покое, – нехотя призналась она.

Я выдохнул. Всего-то! С ним я точно разберусь! И вслух предложил:

– Давай я поставлю его на место.

– Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Я усмехнулся.

– Думаешь, я с ним не справлюсь?!

Она смутилась.

– Нет. Я не это имела в виду. Просто я не хочу вешать на тебя свои проблемы.

– Теперь это не твои проблемы, а наши.

Она смущенно улыбнулась мне и прошептала: «Хорошо».

Я поцеловал ее на прощание и поймал себя на мысли, что совсем не хочу отпускать ее. Это ощущение было непривычно. Эта сладкая девочка приклеила меня к себе. Я понял, что влип по самое не хочу.

Мы разъединили руки, и она скрылась в своем подъезде, а я направился обратно к станции, но не успел пройти и ста метров, как какая-то черная тачка подрезала меня и из нее вылетел парень, в котором я узнал своего брата.