Шрифт:
*Маресс Л.Н. Пища народных масс в России // Русская мысль. 1893.
Яхта «Штандарт». У побережья Поти. 4 часа пополуночи.
Когда в шторм низко, над самым морем, пролетают мрачные черные тучи и рассеянный солнечный свет еле просачивается сквозь них — среди дня наступают глубокие сумерки, и море может показаться совсем черным, хотя большую часть черноты к его цвету добавляет страх перед непогодой.
Вот так, вероятнее всего, и появилось название «Черное море». Ведь тюркские или персидские путешественники, давшие морю это имя, пришли сюда с берегов более солнечного Средиземного, где и зимы-то настоящей не бывает. Увидели переселенцы первый зимний шторм и сказали — черное море! Ашхаена — по древнеирански, Кара Дениз — по тюркски.
Однако сейчас море было отнюдь не чёрным. Его вообще не было. Вместо него за бортом — туман с сажей от постоянно работающих котлов. Аккурат под срез собачьей вахты он упал на яхту грязно-серым одеялом, как снег с крыши, устлав собой и спрятав под тоннами мельчайшей водяной взвеси. Иллюминаторы, надраенные бронзовые поручни, корабельная рында и полированная обшивка надстроек моментально вспотели, как стайер на сложной дистанции. Видимость нулевая.
Только что заступивший на вахту офицер вздохнул и, поёжившись, поднял воротник. Сырость безжалостно заползала под одежду. Новая, с иголочки, флотская шинель не грела. Ему всегда нравилось это атмосферное явление, хотя не помнил, почему именно. Возможно, какой-то особой тишиной. Или, может быть, безветрием. Штиль — штука нечастая и туманы сейчас бывают крайне редко. Почему? Во всём, наверное, виноват Гольфстрим…
Все-таки надо пройтись и хоть как-то согреться. Шесть шагов по мостику туда-обратно не спасают. Пять ступенек вниз. Смена поддерживает пары и палуба чуть подрагивает под ногами, как живая. Такое впечатление, что идёшь по спине громадного кита. Около талей какая-то возня и смутные тени. Кто-то из пассажиров страдает бессонницей? Пройти мимо неудобно. А вдруг нужна помощь?
— Простите, чем могу служить?
— А, это вы, мичман… очень обяжете, если поможете найти… Безделушка, конечно, но больно уж памятная… Вот тут обронил, прямо под ногами и не могу найти в этой мгле…
— Что? Где?…
Это были последние слова, которые наклонившись, успел произнести молодой офицер, после чего затылок взорвался тупой болью, отдавшейся солёной волной в нос, а в глазах рассыпались, как искры костра, оранжевые звёзды. Уже проваливаясь в небытие, слух уловил последнюю фразу, произнесённую с яростным шипением:
— Куда?! Назад! Ялик на воду, осёл! Послал же дьявол идиота на мою шею…
От штаб-офицера Специальной Охранительной команды IIIОтделения Собственной Е.И.В. канцелярииПоздеева А.А.Начальнику Секретной части Охраны Его Величества Генерал-майору Е.Н. ШиринкинуРапорт30 ноября 1900 года Весьма секретноВ исполнение предписания начальника 1-го округа Корпуса жандармов от 18 ноября сего года № 175, приемлю честь Вашему сиятельству почтительнейше донести о результатах расследования происшествия на борту яхты «Штандарт», произошедший минувшей ночью между 4 и 6 часами пополуночи. В указанное время, а именно, в 6 часов дежурная смена караула, следовавшая по левому борту яхты, обнаружила мичмана Головина, находившегося в бессознательном состоянии на палубе с обширной раной на затылке. Тогда же была обнаружена пропажа легкого прогулочного ялика. Срочная перекличка экипажа и опрос пассажиров яхты отсутствующих и пропавших не выявил. Какие-либо следы, позволяющие сделать предположения о личности нападавшего и об орудии преступления, отсутствуют. Мичман Головин помещён в лазарет и взят под охрану. В себя не приходил. По бортам и на баке яхты выставлены усиленные караулы. Пассажиры ведут себя спокойно. Среди экипажа волнений нет. Штабс-ротмистр Поздеев А.А.
Резолюция на рапорте:
Всем пассажирам, кроме Е.И.В и указанных им лиц, до особого распоряжения корабль не покидать. Запросить помощь у III отделения в Тифлисе для осмотра берега. Генерал-майор Ширинкин
Глава 7 Декабрь 1900. Британия. Белфаст Freemasson halle
В 1899 году в клокочущей и дымящейся сепаратизмом Ирландии прошли первые выборы в советы графств. Они ожидаемо принесли победу тем же непримиримым ирландским националистам, которые уже господствовали в представительстве от Ирландии в палате общин и вообще являлись главными заводилами ирландской ирреденты. Эти суровые ребята никогда не отличались склонностью к вегетарианству. Человеческая жизнь стоила в Ирландии всегда недорого, а жизнь англичанина на этой мятежной территории вообще измерялась пенсами.
Джентльменам, а особенно высокопоставленным, путешествовать по Ирландии без надёжной охраны категорически не рекомендовалось. Однако, было во всём этом океане религиозной и национальной ненависти одно хорошее обстоятельство — количество чутких глаз и ушей, способных увидеть и услышать что-либо для передачи в Виндзорский замок, было кратно меньше, чем в любом городе Англии, Шотландии или Уэльса.
Поэтому двое собеседников, назначив встречу в Белфасте в здании с оригинальной архитектурой Freemasson halle, чувствовали себя более-менее спокойно и раскованно. Тем более, что сейчас они были отнюдь не британскими вельможами, а простыми вольными каменщиками, братьями ложи Великой Англии, и даже одеты были соответствующе, хотя куртки мастеровых смотрелись на раздобревших фигурах, как на корове седло.
Приглашённый, имеющий степень марк-мастера капитула королевской арки, вообще не горел желанием встречаться с кем-либо на подмандатной территории, но приглашение исходило от Великого Магистра ложи, поэтому отказаться было невозможно сразу по двум причинам, причём, первой был не градус посвящения приглашающего, а специальный пароль на приглашении — вервие — сигнал о том, что брату по ложе срочно требуется помощь.
Братья-масоны так долго смаковали индийский чай, который марк-мастер привёз из Бомбея, что со стороны могло показаться — именно ради этого они и встретились в этом загадочном мрачном доме. Наконец, молчание нарушил Великий Магистр.
— Я недавно понял закономерность, — негромко и размеренно проговорил он, разглядывая чаинки на дне чашки из китайского фарфора, — жизнь делится на три части: когда ты веришь в высшие силы, когда ты не веришь в высшие силы и когда ты уже сам готов перейти к высшим силам.
Марк-мастер поставил чашечку на серебряный поднос, поняв, что начинается серьёзный разговор, и любой предмет в руках будет его отвлекать.
— Да, — осторожно согласился он с начальством, — каждый вздрагивает, когда его впервые называют стариком.