Выдыхаю и, разжав кулаки, делаю шаг от двери и невозмутимо, насколько меня хватает, направляюсь к дивану, стоявшему справа от стола. Плюхнувшись в него, выдерживаю небольшую паузу, явно не дотягивающую до мхатовской, и почти миролюбиво говорю:

— Матвей Тимофеевич! Мы оба Барковские — и ничто на это повлиять не может. Поэтому давай обойдемся без излишних сантиментов и поговорим как партнеры, как нормальные мужики, в конце концов. Я хочу знать, что у нас происходит в доме. Я уже взрослый, и понимаю, что иногда бывает — седина в бороду, бес в ребро. Но делают же это тихо, не в ущерб репутации и семье, — я осознавал, что он сейчас мне мог в ответку бросить еще одну народную мудрость — яйца курицу не учат, но поговорить было необходимо, и как это сделать по-другому — я не знал.

Для меня отец всегда был эталоном. Уверенности в себе, деловой хватки, рассудительности, твердости. Он был гарантом моего счастливого детства. Незыблемой скалой. И вдруг превратился стареющего, выжившего из ума, сластолюбца, променявшего жену на дешевую шлюшку, которая обойдется ему, уверен, недешево. Чего греха таить, и мой меркантильный интерес здесь затронут — семейные деньги сейчас поплывут в самые дорогие бутики и шикарные салоны.

Она не будет, как мама, пользоваться всеми услугами, начиная от парикмахера до массажистки, дома. Еще со студенческих времен, мама считала деньги и не видела ничего зазорного в нежелании переплачивать бешеные бабки только за то, чтоб зачекиниться в популярном среди богачек месте и показать «Мы с вами одной крови». Эта же мартышка будет из кожи лезть, лишь бы стать одной из них, чтоб ее приняли. Надеюсь, папенька не собирается ее вводить в свой круг? Хотя почему нет? Будет таскать на мероприятия и представлять «Ника, моя помощница». И пусть все хоть глаза сломают, бросая косые взгляды! Официальная версия приемлемая, правда сильно притянутая за уши…

Отец исподлобья кинул на меня весьма нелюбезный взгляд. Понятное дело в свои пятьдесят с увесистым хвостиком оправдываться не хотелось, но я-таки оставался его единственным сыном и нагло ждал вразумительного ответа.

— Тимофей! Ольга оскорбила меня недоверием! Она сама ушла, посчитав меня подлецом со всеми вытекающими. Ты знаешь, что семья — это надежный тыл. Это замкнутый мир душевного благополучия. И вдруг я вижу, что моя женщина мне не доверяет! — начал папенька озвучивать выгодную себе версию, приправив пафосом оскорбленной невинности. Однако выглядело это так же нелепо, как сову на глобус натягивать. Я мог бы в пух и прах разбить его детский оправдательный лепет, но это означало бы конец диалогу. Сделаю вид, что принимаю. Во всяком случае, никто не заставляет подписывать письменное согласие с той чушью, что он несет.

— Ну тогда второй вопрос. Зачем вести в дом?! Ты понимаешь, что это репутация? Только не говори, что она сирота и ей некуда идти! — Сколько ни пытаюсь представить себя за партией в покер и нацепить бесстрастную маску, меня отчаянно колбасит. Чтоб не выдать своей злости, сую руки в карманы, благо надел летние легкие штаны.

— Зря ты ерничаешь. Она, действительно, сирота. И очень гордая и правильная девочка!

«Спокойно, Тимофей! Спокойно! Дыши! Дыши! Дыши, миленький!!!» — отчаянно давлю аутотренингом рвущиеся с языка матерные слова. Похоже, надо прикупить четки, побриться на хер на лысо, напялить оранжевый балахон и отправиться к буддистам за созерцательным мировоззрением. Пусть меня научат!

— Эээ! И из какого приюта ты ее забрал? — абсурдность ситуации набирает обороты, и я понимаю, что еще немного и не сдержусь. Мозг срочно требует переключения на что-то. — Кофе твоя сирота может сделать?

— Не надо язвить, — так, старикан тоже понимает, что мирные переговоры вот — вот сорвутся. Он нажал кнопку громкой связи. — Ника, сделай, пожалуйста, два кофе.

Три минуты передышки. Сиротка, сверкая глазками, несет две чашки. Одну подает мне, обдавая каким- то сладковатым ароматом — если бы не моя неприязнь, можно было б сказать приятным. Вторую несет отцу, обойдя стол с моей стороны и сделав знакомый прогиб опять же у меня перед носом, ставит перед ним. И сука, вижу, что нарочно скользит по его плечу грудью. Насколько я видел, она не таких уж впечатляющих размеров, но, видать, особая форма лифчика позволяет сделать ее аппетитной. Задница, обтянутая юбкой- карандашом, тут же напомнила вчерашнюю «собаку мордой вниз». Ай да Ника! Ладно. К мотивам, которыми руководствуется эта прохвостка, виляющая у меня перед носом своей собакой, мы еще вернемся.

— И все-таки! Где ты ее нашел? — почти миролюбиво повторяю вопрос, как только закрывается за ней дверь.

— Это племянница Распопова, с которым мы начинаем совместный проект. Оказывается, у его брата была внебрачная дочь, а он и не знал. Соответственно, и сам Распопов не знал, а после смерти брата, выяснилось, что она жила в детдоме. Ну Игорь нашел, хотел устроить ее жизнь. Но она отказалась. Сказала, что заработает на все сама и подачек ей не нужно. Вот он и попросил взять к себе. Марина же собиралась как раз в декрет.

С ума сойти! Осталось достать платок и промокнуть скупую мужскую слезу.

— А домой зачем? — повторяю, как тупой школьник. Хотя усилием воли еле удержался, чтоб не задать вопрос — а трахать-то зачем? Черт, где ж взять этот дзен? А вместо дзена приходится стискивать челюсти от злости.

— Я не хочу унижать ее положением содержанки на съемной квартире, — папа решил добить окончательно. От закипающего внутри бешенства я чувствовал себя похожим на скороварку. Такая мощная закрытая посудина. Снаружи тонкая струйка пара, а внутри температура достигает 130 градусов, Валентина отличный холодец в ней варила. Надо же! Мозги чуть не взрываются, а все мысли невольно возвращаются к нашей прежней жизни. И тем больней осознавать, что наша семья летит в пропасть. Невыносимо больно!

Глава 6

Как тут примириться с заскоком папаши, одним махом перечеркнувшим нашу благополучную жизнь?! Черт. Я и так был не самым ярым сторонником семейных уз, а теперь отчетливо понимаю, что это точно не для меня. Чтобы вот так убого оправдываться перед собственным сыном? Причинить боль женщине, которая в тебя душу вложила и чувствовать себя последним подлецом? Нет, отдавать член в единоличное пользование одной женщине?! Лучше уж необременительные интрижки. А собеседники у меня, слава Богу, есть.