Сейчас, к слову, тоже.

Хотя вряд ли группа поддержки Ромины работает посреди бела дня. Эта мысль меня отрезвила и заставила подойти к двери и поинтересоваться:

— Кто?

— Едх в пальто, — донеслось рычащее с крыльца. — И если ты сейчас не откроешь, Мэйс, твоей двери хидрец.

Я так офигела от подобного заявления, что даже открыла дверь. К’ярд стоит на пороге: глаза сверкают, и в них клубится сила, та самая, которой он вроде как лишился, ага. На миг даже показалось, что меня просто в очередной раз бодренько развели, но потом я вспомнила его темный взгляд.

— Зачем ты здесь? — поинтересовалась я, выходя на крыльцо: для этого пришлось подтолкнуть К’ярда в грудь, и судя по всему, он прифигел не меньше меня. — Я, кажется, сказала, что не смогу с тобой поехать сегодня.

— Почему?

— Потому что, — ответила, надежно подпирая дверь спиной.

— Тебе никто не говорил, что «потому что» — это не причина?

— «Потому что» — вполне причина, когла не хочешь ничего объяснять.

— Да ну?

Прежде чем я успела что-то сказать, меня рывком отодвинули в сторону, как малька, после чего распахнули дверь и шагнули в дом.

— Эй! — крикнула я, врываясь следом за ним.

— А? — К’ярд обернулся, огонь в глазах разгорался все ярче. — Ты что-то сказала?

— Я сказала — вали из моего дома!

— Только после того, как ты мне все объяснишь.

Вместо объяснений я вцепилась в его руку, дернула к выходу, и тут же поняла, что сделала это зря. Освободился К’ярд легко, а я снова оказалась прижатой к двери, с той лишь разницей, что теперь меня прижимал он. Руки — по обе стороны от моих, настолько близко, что у меня потемнело перед глазами.

— Эм… я вам не мешаю? — голос Митри раздался издалека.

От его пальцев по коже расходился жар, я же застыла изваянием, понимая, что не могу вдохнуть.

— Не мешаешь. — Ступор сменился противной мелкой дрожью. — К’ярд уже уходит.

— Кто?!

— Отпусти, — прошипела я, вырываясь из его рук. Меня зацепило пристальным взглядом, на этом — все, я чувствовала себя как пьяная. Ноги внезапно стали слабыми, стена потянулась ввысь. То, что я падаю, я поняла, когда он меня подхватил.

— Ну знаешь ли… девчонки, конечно, падали к моим ногам, но не настолько эпично.

— Заткнись, — пробормотала я. — Просто заткнись, ладно?

— Куда ее положить? — поинтересовался он.

Митри ткнула в сторону открытой двери, и спустя несколько широких шагов я уже обнималась с родным пледом и подушкой, вцепившись в них ледяными пальцами. То прикосновение в эйрлате, видимо, было исключением, потому что близость К’ярда выбила почву у меня из-под ног. Буквально. Но сообщать об этом ему я точно не собиралась.

— Перетрудилась, — прокомментировал К’ярд, приближаясь к окну и глядя на улицу. — На благо «Бабочки».

Прежде чем я успела ему сказать, куда он может пойти, в комнату заглянула Митри.

— А ты тот самый К’ярд?

— Она обо мне рассказывала? — он приподнял брови.

Спасибо, что говорите обо мне так, будто меня здесь нет.

— Нет. Я твоего папашу… отца видела в новостях.

Физиономию К’ярда в этот момент надо было видеть: ну да, бывают в жизни огорчения и разочарования, что ж поделать.

— Тебе никто не говорил, что вмешиваться в разговор взрослых неприлично?

Он в два шага пересек комнату и захлопнул дверь перед носом обалдевшей Мит.

— И не подслушивай.

— Ой, да больно надо, — донеслось из коридора.

— Ты издеваешься? — спросила я, когда парень снова нарисовался передо мной. — Я тебе ясно сказала — вали.

— Видимо, из солидарности свалилась сама, — хмыкнул он и подтянул ногой стул, усаживаясь на него.

— Ха-ха.

— Да, я в курсе, что у тебя проблемы с чувством юмора. Что произошло, Мэйс?

Я смотрю на него, с трудом справляясь с головокружением. Все это кажется настолько нереальным, я имею в виду нереальным кажется К’ярд в своих брендовых шмотках, сидящий на стуле, который вот-вот развалится, в комнате, которую пересекает за пару-тройку шагов. Хотя то, что случилось в «Бабочке», было не более реальным, только тогда он валялся на диване, а я сидела рядом, не представляя, что делать.

С губ срывается смешок.

— Что смешного?

— Не у одной меня проблемы с чувством юмора?