Дыхание перехватывает, но вовсе не от того, что Мэйс сильно меня сдавливает, а от того, что ее близость расплавляет мозг и заставляет забыть обо всем. К такому я точно не готов. К ощущению ее кожи всей кожей, к аромату цветочного шампуня, к жару ее тела.

Она прижимается ко мне так доверчиво, что хочется защищать ее от всего мира, но еще больше хочется коснуться нервно бьющейся венки на ее виске. Губами. Что я и делаю. Вирна замирает в моих объятиях, но видимо считает, что глубина бассейна опаснее меня.

Это явный прорыв в наших отношениях!

Я могу стоять так бесконечность, пусть даже просто стоять и держать ее в объятиях — невыносимо. Но все-гаки мы здесь не за этим, потому что если Мэйс прижмется еще теснее, то в полной мере ощутит, как сильно мне невыносимо.

— Тебе лучше отпустить меня, если хочешь продолжать уроки плаванья, — говорю шепотом спустя несколько минут. — Если мы переходим на курс любви, то оставайся как есть.

Последние слова срабатывают, Мэйс ослабляет хватку… и идет ко дну. В смысле отпускает руки и изображает камень, соскальзывая вниз. Но я, конечно же, подхватываю ее раньше, чем она успевает с головой уйти под воду, и вытягиваю наверх.

— Что это только что было? — спрашиваю. — Ты решила сразу утопиться и так и не узнать про мои чудесные уроки?

— Идиот, — говорит она, но в ее голосе чувствуется обреченная усталость. — Так каждый раз, когда я приближаюсь к бассейну.

— Тут же рядом бортик, не говоря уже обо мне.

— Знаю, но у меня просто темнеет перед глазами.

Представляю, чего стоит Мэйс признаться в своей слабости. Поэтому перехватываю ее по-другому, заставляя лечь спиной на воду. Она ойкает, но цепляется за мои руки.

— Держу, — обещаю я. — И ни за что не отпущу.

— Я знаю, — отвечает она, глядя мне в глаза, и этот взгляд, кажется, пробивает мне ребра и достает до самого сердца.

— Закрой глаза и постарайся расслабиться, как делала это в самом начале. По сути, ничего не изменилось. Бассейн тот же самый. Вода тоже. Тебе нужно научиться держаться на воде, понять, что она тебе не враг. Вот так. А теперь представь, что ты морская звезда, и сделай как они!

Вирна выполняет все мои указания, и напряжение из ее тела потихоньку уходит. Она привыкает к воде, а заодно к моим прикосновениям. Я же кайфую от того, что касаюсь ее. От того, как Мэйс дрожит под моими пальцами.

Потом я отвожу Вирну туда, где она может стоять, и показываю, как правильно грести.

— Кто учил тебя плавать?

— Тренер, которого нанял мой отец. Но его методы были менее щадящими.

— Методы тренера?

— Нет, отца.

Я ухожу с этой темы и рассказываю, как учил плавать младшего брата.

— Ты мой второй ученик, — заявляю серьезным тоном. — И ты обязательно должна поплыть. Чтобы меня не лишили преподавательской лицензии.

Мэйс смеется, и я обожаю ее смех, но отвечает не менее серьезно:

— Я поплыву. Ради Эн.

Мы выходим из бассейна, когда уже окончательно замерзаем. Я заворачиваю Мэйс в халат и нехотя отпускаю. Длинный коридор до женских раздевалок сейчас кажется невероятно коротким, и расставаться с ней категорически не хочется. Даже на каких-то минут тридцать-сорок, пока Вирна будет принимать душ и сушить волосы. Впрочем, душ мне сейчас и самому в тему. Прохладный. Туда я быстро и направляюсь, чтобы успеть встретить Мэйс в холле возле раздевалок.

— Я рад, что ты доверилась мне. — Говорю, когда она выходит.

— Спасибо, что помогаешь.

— У меня в этом свой интерес.

— Эн?

— Нет, — качаю головой. — Я надеюсь, что ты поймешь, как со мной хорошо, и ответишь «да».

Она шагает вперед и запрокидывает голову, будто вот-вот встанет на носочки и поцелует меня. Я шагаю ей навстречу и заключаю в объятия, но Вирна только упирается руками в мою грудь.

— Не дави на меня, Лайтнер К’ярд.

— Я само терпение, — мысленно вздыхаю, потому что этого самого терпения сейчас почти не осталось. Ладно, пока есть «почти», будем держаться за него, поэтому сейчас я киваю и говорю: — Идем.

Вирна Мэйс

Мне было не привыкать, что на меня все пялятся, особенно когда я появляюсь в обществе К’ярда. Правда, сегодня все пялились на нас с Кьяной, пока мы работали в библиотеке. Чувство было такое, что встала вся работа, и «Ум. Знание. Сила» Кэйпдора тщетно силились понять, что такого в калейдоскопнице, с которой дружат представители самых известных семей Ландорхорна. Что касается дружбы, я, если честно, была не уверена, потому что наши с Лайтнером отношения дружбой можно было назвать с большой натяжкой.