Шрифт:
Тренировка с Вартасом будет утром, а пока… пока что мне не дается только бассейн, но с этим я тоже справлюсь. Я со всем справлюсь, постепенно. Странное, волшебное окрыляющее чувство, которое для меня непривычно, но оно мне нравится.
Именно поэтому я сижу и улыбаюсь, слушая Н’етха. Ровно до тех пор, пока из-за спины не раздается ядовитое:
— Это сейчас модно, та разве не знал? Общаться с людьми.
Улыбка сбегает с лица, я оборачиваюсь: двое парней-въерхов ухмыляются, глядя на меня. Следом оборачивается Кьяна и уже собирается что-то сказать, когда Хар выразительно смотрит на комментаторов. На этот раз уже с их лиц сползают улыбки.
— Студенты! Я был бы очень вам благодарен, если бы мы вернулись к занятию, — напоминает преподаватель.
— Мы на занятиях, — сообщает Хар, глядя на него. — Я могу дословно повторить все, что вы только что говорили, ньестр Н’етх.
— Уверен, что можете, — он улыбается. — Но постарайтесь так же внимательно меня слушать, сидя лицом ко мне. И вам не сложно, и мне приятно.
По рядам проносится смех, Кьяна тоже смеется, и я улыбаюсь. Риардан Н’етх — один из самых приятных преподавателей в Кэйпдоре, он молодой, и действительно горит предметов, который ведет: «Легенды и мифы старого времени».
Лекция продолжается, и я только-только успеваю сосредоточиться на словах Н’етха, когда мне на тапет падает сообщение:
«Ты меня поцеловала».
От неожиданности чуть не роняю перо, глядя на выскочившую строчку. Щеки вспыхивают, я кошусь на Кьяну, но она, кажется, увлечена лекцией. Сама не знаю зачем (по-хорошему, мне стоит последовать ее примеру), пишу ответ:
«Я тебя спасала».
«И разумеется, поцеловала меня ты только поэтому».
Это даже не вопрос, а утверждение, с которым я понятия не имею, что делать. В тот момент я действительно поцеловала его, чтобы сохранить его тайну, но мне это нравилось. Нельзя отрицать очевидный факт, мне нравится целоваться с К’ярдом.
Мне. Нравится. Его. Целовать.
Наверное, если почаще повторять это про себя, я даже перестану краснеть, когда об этом думаю. И уж тем более перестану краснеть, когда вспоминаю, как его губы касаются моих.
М-м-м, нет.
Это определенно не то, о чем стоит думать на лекциях.
«У меня лекция», — пишу я.
«У меня тоже».
«Вот и пиши лекцию».
«Лекции — это скучно. Гораздо интереснее думать о тебе».
Я дергаюсь так резко, что Кьяна удивленно смотрит на меня, спрашивает еле слышно:
— Все в порядке?
— Все хорошо, — отвечаю так же шепотом и выключаю дисплей.
Тапет жужжит. Снова.
Снова и снова.
Кьяна снова на него косится:
— Тебе кто-то пишет? Что-то срочное?
— Нет, ерунда, — я выключаю еще и вибрацию, после чего внимательно смотрю на Н’етха и на голограмму мифического сражения: молнии ударяют в бушующее море, а колесницы богов несутся над ним, чтобы сойтись в схватке.
Что-то они там не поделили, и я даже помню, как преподаватель об этом говорил, но не помню, что. Я вообще ни на чем не могу сосредоточиться.
Все-таки включаю дисплей.
«Не молчи, синеглазка».
«Синеглазка, не молчи».
«Ладно, я понял, ты настолько счастлива, что просто не находишь слов».
«К’ярд!»
«О, ты все-таки нашла правильное слово».
Я присылаю ему злой смайлик.
«Это твое обычное состояние, сделай лицо попроще».
Нет, он еще и издевается!
«Если ты не прекратишь писать всякую ерунду, я не буду с тобой разговаривать».
«Ты и так не особо разговорчивая, но я могу делать это за двоих».
Теперь мне хочется треснуть его тапетом.
«К’ярд, если тебе действительно есть о чем поговорить, давай сделаем это во время большого перерыва. Идет?»
«Ты приглашаешь меня на свидание?!»
«И-Д-И-О-Т!»
Я пишу это именно так, выразительно большими буквами, после чего собираюсь с концами выключить тапет, когда мне падает новое сообщение:
«Вирна, я пошутил».
Не знаю, что меня останавливает, то ли это его «Вирна», то ли… сама не представляю, что.
«Увидимся во время перерыва в столовой?»
Я ничего не отвечаю.
«Если ты не хочешь есть, можем в парке».