Шрифт:
— А ты не думал, что я сама могу захотеть получить в свои руки Хозяйку? И уж делиться с тобой я точно не стану, пернатый.
Когтистая лапа сжалась на его глотке. Еще немного, и она пустила бы ему кровь. Но так же внезапно Малайка отпустила его. Вернула себе прежний облик, погладила нежной девичьей ручкой Гумеша по груди и проговорила:
— Но я не хочу.
И отстранилась.
— Еще вина? А может, ты хотел чего-нибудь послаще?
Послаще? Гумеш ничего так не хотел, как поквитаться с ней. Но не сейчас.
***
Он убрался оттуда, а потом бесился, сидя в своем дворце. Знал же, что рыбохвостой верить нельзя! Что бы она ни говорила, русалочья царица сама в любой момент может вмешаться в игру. Единственное, чего ему хотелось, так это сожрать ее сердце и печень.
Беспокоило другое. Там помимо Малайки, могут появиться и другие желающие. Гумеш этого даже мысленно допустить не мог.
Но, как назло, его соглядатаи, отправленные в дом нагов, уже неделю не приносили каких-то значимых сведений. Какое-то невнятное шевеление во дворце Полоза день ото дня. И тишина. Так не должно быть! Там явно что-то происходило, он это ощущал.
Гумеш не мог бы сказать себе, откуда эта странная тяга. Но он просто не находил себе места, как отравленный собственным ядом.
И именно тогда, когда ожидание стало уже нестерпимым, от Полоза пришло официальное приглашение на свадьбу.
Завтра. У него внутри словно заполыхал гигантский костер, опаляя предвкушением. В первый момент василиск даже не мог ни слова из себя выдавить. Но посланный ждал ответа. Гумеш выдержал паузу, а после лениво проговорил:
— Буду.
глава 45
Настал день свадьбы, но ситуация нисколько не прояснилась, и напряжение только возросло. Всю неделю во дворце царя змей полным ходом шли празднества и приготовления, на это раннее утро остались только последние штрихи. Уже были разосланы приглашения всем владыкам. Ритуал был назначен в полдень.
А Полоз еще так и не объявил, которая из невест станет его женой.
Никто не помнил такой странной гонки на отборе, хотя среди нагов были старожилы, помнившие свадьбу его отца и даже деда. Поневоле возникли слухи.
Шипели разное. Что Полоз не может определиться, потому что слаб и не испытывает мужского влечения к человеческим самкам. И даже с притворным беспокойством цокали языком, мол, как же тогда он сможет оставить после себя потомство? А если у Полоза не будет наследника, то кто тогда станет их царем? По логике, им остается только обратить взоры в сторону… Никто разумеется, не произносил имени василиска вслух, но это подразумевалось.
Еще была версия, что Полоз выбрал себе в жены красавицу Алтын. Но она прогневала его тем, что говорила в собрании мужчин. И не оглашая ее имени, он наказывает будущую царицу за своеволие. Да, этот ее поступок стал предметом осуждения, ибо женщина не должна позволять себе подобное, это подрывает устои.
Но были и другие слухи. Тревожные и невероятные. Ведь, как ни прячь, а среди общего шипения и слухов понемногу просачивалась истина. И поползло среди нагов:
— Хозяйка…
Трудно было поверить в приход Хозяйки. Это заставляло змей пристально вглядываться в каждую из девушек, изнывая от неизвестности. Если это правда, то которая из них? Кому уже сейчас начать кланяться в ножки?
Или убить.
Пока еще есть время. После ритуала это уже будет невозможно, и тогда власть Полоза станет незыблемой. Много чего может принести в мир Хозяйка. Не все хотели перемен.
Многие взоры обращались на У-Лэншшша. Потому что у него было теперь в подопечных две невесты. Оля-Ольга, та желтоволосая, которую он, говорят, голую притащил в лагерь. И красавица Алтын, чей покровитель советник Ер-Ге сгинул где-то в подвалах подземной тюрьмы. К тому же черный Ул Тумен-ге один имел точную информацию о тех семьях, что были замешаны в заговоре. Многие надеялись, что ради праздника хотя бы самые молодые потомки высших родов получат помилование.
Но ни слуха, ни духа, как будто Полоз просто забыл о них.
Тишина.
День свадьбы настал, а наги все еще терялись в догадках.
***
Одевали Олю сегодня с особым тщанием. Но платье…
Рано утром заходил У-Лэншшш и сам занес ей странный наряд. Сказал безапелляционно:
— Сегодня наденешь это.
Длинная в пол безрукавка, а под нее внутреннее платье. Только платьем его вряд ли можно было назвать. Скорее… фартук, полностью закрывавший ее спереди. Ткань была молочно-белая, удивительно мягкая и приятная на теле. По краю вышивка золотом. Странный орнамент — переплетенные змейки и цветы, такого она еще тут не видела.