— Знаешь, что я накопал? Работника кухни подкупили, чтобы он добавил тебе травку, которая вызывает аборт. На след заказчика я не вышел. И мотива не знаю. А твои мужчины сожрали всех, кто в ту смену работал на кухне…

Я повела плечами, освобождаясь от рук льва, и шагнула вперед. Ноги еще были слабыми, но я стояла.

— И что? Ты намекаешь, что это они сделали? — зло усмехнулась я. — Подсыпали мне травы и сожрали всех, кто об этом знал? А потом взяли тебя на работу, чтобы ты не начал об этом трепать? Это ты пытаешься доказать?!

Последние слова я проорала ему в лицо.

Леонард вдруг взглянул мне в глаза. Так прямо, словно мысленно хотел предать что-то. А когда я нахмурилась, истерически рассмеялся.

— Верь, во что хочешь… Я тебе скажу, что твои парни эту историю похоронили. Все забыли, кроме тебя. Но косточки много расскажут, а травы бывают разными. Ты лучше это запомни. Я разрыл и посмотрел… А ты смотрела, что там?

Глава 27

— Не видела? — лицо Леонарда расплылось в мерзкой улыбке. — Ха-ха-ха!

Лаящий смех звучал безумно и жутко в ночной степи. У меня помутилось перед глазами — я проваливалась в обморок.

— Ублюдок, — дрожащим голосом пробормотала я, пытаясь нащупать опору и не рухнуть в сухую траву. Мне предупредительно подставили руку.

Я пыталась отдышаться от темноты, а Леонард выплевывал какие-то проклятия, только я еле слышала.

У мужчин горе короткое, как и у животных. Это мне хотелось на стену лезть. А мальчики попереживали, а потом наняли гада-следователя на работу, чтобы не трепался о нашей беде. Это для меня смерть дочери — крушение мира, а для других способ поживиться. Как для Леонарда, который использовал мое горе для шантажа.

— Я бы тебя на куски разорвала… — выдавила я, усилием воли отгоняя от себя предобморочную темноту.

У оборотней быстрая реакция. Не говорите при них то, о чем можете пожалеть. На Леонарда мгновенно обрушился сокрушительный удар лапой.

Такой быстрый, что почти не улавливался глазом.

Я уже видела, как дерутся оборотни, хотя мальчики оберегали меня от таких зрелищ. И все равно это было неожиданно. Секунда и фонтан крови взметнулся вверх, окатив меня сверху донизу — я стояла прямо перед Леонардом. Густая жидкость хлестнула по ногам, платью, брызги окропили лицо. Даже на волосы попало. Я вскрикнула и отшатнулась, пытаясь закрыться от вонючей крови.

Обезглавленное тело Леонарда, содрогаясь, повалилось в траву. Я подняла глаза вверх, чтобы не смотреть на агонию. Избавь меня от этого!

Ему даже не дали договорить. Какого черта?

— Оливия? — на плечи снова легли сильные ладони, приводя меня в чувство. — Все в порядке? Вы дрожите.

Как приятно чувствовать себя в мужских руках, которые решат мои проблемы… Я судорожно вздохнула, пытаясь стереть липкую кровь со щеки, но только размазала.

— Да, — прошептала я. — О чем он говорил?

«А ты смотрела, что там?»

— Понимаю, вы потрясены, — заговорил отец. После долгого молчания голос звучал тяжело и глухо. — Этот предатель работал на ваших хозяев и знал все детали. Он поделился вашей историей с нами.

Если вспомнить, как было разбито лицо, вряд ли Леонард делился по согласию. Я благоразумно промолчала — не стоит спорить с сильнейшим.

— Подумайте о нашем предложении, Оливия. За ответом мы придем завтра. Мы поможем вам найти и наказать виновных. Отвези ее в город, — велел он сыну. — Она в шоке, пусть придет в себя.

Уверенным шагом он направился к дороге — так бы по красной ковровой дорожке ходить. Сыновья остались со мной.

— Я отвезу вас в город, — сказал старший, — Сначала он перекинется, много времени это не займет. Подождем в машине.

— Я не могу ехать в таком виде, — прошептала я, опомнившись. — Я в крови…

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Заедем к нам, вы приведете себя в порядок. Не бойтесь, вы в полной безопасности.

Я тихо вздохнула, чувствуя внутреннюю слабость. Это близость оборотня на меня так действует. Рук с моих плеч он так и не убрал, не забрал пиджак, которому тоже досталось кровью. Приобняв, он повел меня к машине, пока его брат корчился в роще, мучительно возвращаясь к человеческой форме.

Из-за высоких каблуков я шла медленно. Голова еще кружилась, кажется, это правда шок. Я опиралась на спутника, теплое тело было многообещающим, но я не хотела говорить «да».

Сказала бы ради дочери. Но ответы мне дали и так.

Только взамен потребовали мой. Уже завтра.

Я не могла вести — руки дрожали. Лев усадил меня в «мерседес» на пассажирское сидение, а сам сел рядом и всем корпусом повернулся ко мне.

— Меня зовут Марк. Моего брата — Александр, — он окинул меня взглядом, и он провел ладонью по руке. — Вы все еще дрожите, вам холодно? Или это страх?