— Зачем меня пригласили? — поинтересовалась я, понимая, что все совсем непросто.

Отец вдруг рассмеялся — я удивила его недогадливостью.

Действительно… Трое львов приехали в город и вызвали на встречу пленницу врагов. Про меня говорили много. Кто не слышал про Оливию из «Авалона»? Они железно хотят меня использовать.

— Я расскажу о вашем горе, — неожиданно сказал он. — Вы хотите это знать?

— На что меняемся? — прямо спросила я. — Если вам нужен город, он не мне принадлежит. И власти над хозяевами «Авалона» у меня нет, что бы там ни говорили!

Под конец фразы голос сорвался.

Они все такие — мужчины. Озабочены деньгами, женщинами и территорией. Им плевать, что я потеряла ребенка, плевать на мои чувства. На них будут играть, пока это выгодно.

Я расхныкалась от напряжения, глядя в темное небо. Это все равно ничего не изменит. Дочь не вернуть, только мучаю себя. Жалобные звуки, которые я издавала, были похожи на гортанные стоны некрупного животного. Я обняла себя, пытаясь унять боль.

Сзади подошли вплотную. Обволакивая меня, что-то большое и мягкое упало на плечи. Я вскрикнула, закрываясь руками… Но это оказался всего лишь пиджак. Сын льва набросил его мне на плечи.

Он стоял так близко, что я могла опереться на его грудь спиной.

— Не плачьте, — попросил он, щекой касаясь щеки — обтерся, как кот, сильным и плавным движением. Пальцы легли мне на лоб, запрокидывая голову. Он не хотел, чтобы я мешала скупой мужской ласке. — Мы вас не обидим.

Но я уже сама догадалась: по этому пиджаку и кошачьей ласке. И тому, что никто не возражал, что старший решил успокоить чужую женщину — пленницу врага.

Огромный лев у моих ног обнюхал пальцы в вырезе туфель.

Вырез был сердечком, а на ногтях красный лак. Длинный шершавый язык коснулся кожи — чуть-чуть, словно пробуя, а затем лизнул в полную силу. Вспыхнуло саднящее ощущение — по коже словно провели наждачкой.

Лев обтерся об колени, крупный, тяжелый и теплый. Хвост, как хлыст, ударил об бедро.

Целое мгновение я была зажата между телами — человеческим и львиным, ощущая одного спиной, а другого коленями. А затем братья отступили.

Теплый пиджак остался на плечах. Я придержала его, чтобы он не свалился.

— Я многое слышал о вас, — продолжил отец. — Меня тронула ваша история. Я расскажу, что случилось на самом деле, помогу, приму вас в семью. Дам вам защиту. Взамен я хочу вашего внимания для моих сыновей.

Лев открыл пасть, ловя воздух. Его брат осторожно положил ладони мне на плечи, словно решил, что я уйду, испуганная предложением.

Я приподняла брови и усмехнулась. Я не львица. Мне нет места в прайде.

Они попросту меня сожрут.

— Мои сыновья выросли, им нужна территория, — сказал он. — Нужна семья. Вы ничем не хуже остальных.

— Я человек.

— Вы нас знаете. Вы жили с двумя мужчинами. Я предлагаю не секс, поймите правильно.

Интересно. Не каждая захочет делить ложе с двумя парнями — не по пьяни после клубных попрыгушек, а всерьез и надолго. Что ни говори, а жить с двумя мужчинами сложно. Тут свои нюансы. А у меня опыт.

И я не слышала, чтобы в нашем городе были львицы. Парни бы знали. Они бы рассказали мне.

— Я предлагаю вам то, чего вы были лишены, Оливия. Лишены навсегда.

Я хмыкнула.

Отец полагал, это мальчики от меня избавились сами. Не все знают правду, почему между нами пробежала кошка и я от них ушла в ту ночь… Постойте-ка… А откуда львы вообще узнали про моего ребенка?

— Откуда вы знаете про мою дочь?

Он не отвел глаз. У них были ответы на мои вопросы, но по выражению глаз отца я понимала, что ответы мне не понравятся.

— От вас скрыли правду, Оливия. Дело за вами, — он сунул руки в карман, покачнулся, словно торопил — поскорей с решением, девушка, тебя ждут. — Подумайте сами, что вас ждет? Оборотни вас отвергли, люди не приняли назад, не так ли?

Глаза наполнились болью, хотя я не плакала. Да, не приняли. Я с двумя монстрами валялась на кожаных диванах «Авалона» и все об этом знали. Меня сторонятся. Мною пугают дочерей.

Наша роковая встреча исковеркала мне жизнь. Другой семьи у меня уже не будет. Я ведь та самая Оливия. Их пленница.

Но мне только что предложили другой путь.

Лев знал правду — по опыту, и видел в глазах. Он звал меня в постель тех, кто меня не осудит.

— Конечно, я дам вам подумать, — продолжил отец. — Вы женщина, имеете право на согласие. Но я настаиваю, примите предложение. Мы вас не обидим, наша семья не будет омрачена воспоминаниями. И кошмары, Оливия, больше не будут вас мучить.