Деньги здесь водятся… Но здесь водятся и тигры — пара молодых и сильных самцов, с которыми еще нужно сладить. Конечно, их трое… И если моих мальчиков рассорить, победить их будет проще.

Я прошлась по квартире, подошла к шкафу, вспомнив про еще один их подарок. Браслет с буквами на подвесках. Их инициалы. Мне подарил его Зверь и этот браслет я очень любила. Я отыскала его и взяла в руки, рассматривая на свету потемневшее серебро, а затем защелкнула на запястье.

Если львы победят, их убьют. Никаких сомнений у меня нет. Такие у их мира нравы.

А вот что станет со мной… В случае победы меня возьмут к себе — в их постель, их дом, если я захочу. А может, притащат и посадят на цепь в «Авалоне», если они выиграют, а пленница бывших хозяев города откажет новым самцам, что будут господствовать.

Кто их знает. Понятия не имею, как они самоутверждаются.

Пока львы милы со мной. Но боюсь, только пока я мила с ними.

Чужая возня мне не интересна. Я хочу куда меньшего — узнать, что стало с моим ребенком, кто это сделал и чем я это заслужила.

Может, против меня ничего не имели. Я просто стала удобным инструментом борьбы против моих парней. Их откровенно ослабила наша драма.

Я всегда была никем. Украшение вечера, их дивана, кабинета и встреч. Их пленница, чтобы о мальчиках было кому хлопотать, было кому любить их. На моем месте могла оказаться другая. Может быть, ее бы полюбили так же. Или нет. Я никогда не знала ответа на этот вопрос.

Ключи от машины валялись в почтовом ящике.

Я оделась, спустилась вниз и завела машину. Прочихавшись, она все-таки ожила.

После непростой ночи, встречи со львами и откровений Леонарда мне стало чуть легче.

Я видела перед собой цель.

Это раньше я жила по инерции, источая вокруг себя печаль и слезы. Но оказалось, не все бессмысленно. Изменить я ничего не могу, но могу добиться справедливости.

Пока я думала, что мой выкидыш несчастный случай — было тяжелее. У этого врага не было лица. Когда я узнала о существовании конкретного виновного, меня охватило целеустремленное спокойствие.

Прогрев машину, я выехала со двора.

Путь мой лежал за город. Я не появлялась там долго — около года или чуть больше. Мне казалось, я легко найду дорогу, ведь я столько раз ездила по ней. Но когда оказалась на проселочной дороге, которая затем превратилась в колею, перестала узнавать место.

Вроде бы, слева лес, справа река… Все так и осталось, но линия берега и изгиб дороги изменились, кусты стали ближе и мрачными, как бывает в пасмурную погоду.

Небо светло-серое, бездонное — уже осеннее. По нему протянулся птичий клин.

Высокая трава шуршала под днищем. У меня машина не низкая и только это спасало, но уже скоро ее пришлось бросить и дальше идти пешком. Не беда — я привыкла к расстояниям. И оделась соответствующе: джинсы, майка, рубашка по случаю прохлады. В осеннем лесу переменчивая погода.

Я шла через поле, вспоминая, как часто мы с мальчиками проводили здесь дни и ночи напролет… Раньше я была здесь счастлива, но теперь не чувствовала ничего.

Моя цель была сильнее меня. Сильнее всего на свете. Я хочу знать, о чем говорил Леонард перед смертью.

Впереди показалась раскидистая яблоня.

Глава 31

Я часто видела это место во сне за последний год.

Вязкое ощущение кошмара не оставляло меня, хотя ничего плохого не снилось. Только это место: изумрудная трава на поляне, тень от дерева, ветки, усыпанные зеленой листвой и плодами.

Ничего плохого. Но какими тягостными были те сны.

Я упала на колени и начала разрывать землю, отбросив налитые красно-рябые ранетки, опавшие с дерева, и сухую листву. Траву вырвала с корнем. Сок окрасил ладони, запахло свежестью и летом.

Не уверена, что это то самое место.

Не помню.

Но скоро пальцы наткнулись на тряпку. Год в земле превратили одеяло в расползающееся на волокна тряпье грязно-серого цвета. Когда-то одеяльце было лимонным. Я сама его выбирала. Вернее, мы выбирали, с мальчиками, они привели меня в магазин для новорожденных.

Я застыла, пытаясь совладать с дыханием.

Грязные пальцы с забившейся под ногти землей дрожали. Я не упаду в обморок, хотя сердце билось на пределе. Не упаду. Я аккуратно развернула край одеяла — почти невесомым движением.