И да, я его отлично понимаю, но только в этом. По-хорошему, он сам виноват. Ему нужно забрать ребенка, а он глаза разлепить не может.

Помогаю Лене зайти в дом, заношу вещи и первое, на что обращаю внимание — ее разочарованный и грустный взгляд. Она молча обводит комнаты глазами, наверняка, уже зная, что все это придется убирать ей.

Вижу, как Лена вздыхает, крепче прижимает малыша к себе и направляется в спальню. А у меня в это время личный апокалипсис, внутренний Армагеддон, потому что в эту минуту понимаю, что хрена с два я все это делаю из жалости.

Нет… жалость чуть по-другому выглядит. Там просто хочется помочь и плевать, что человек подумает. Ты идешь напролом и пытаешься донести истинное положение вещей, а здесь… я слова лишнего боюсь сказать, потому что не знаю, как она отреагирует, что скажет, не пошлет ли с моими добрыми намерениями. Мне страшно сморозить откровенную чушь и залезть глубже, чем она впускает.

Иду в спальню, отмечая, что Лены нет. Подхожу к кроватке и смотрю на малыша. Он такой крохотный, маленький… в одеяле, когда я нес его к машине, Мишка выглядел больше, а тут… совсем крошка. Перед глазами пролетают вполне вероятные сцены. Игорь, бьющий посуду и Лена с маленьким Мишкой на руках. Она крепко прижимает его к себе и просит Игоря остановиться.

Мне не нравятся эти картинки и я тут же их прогоняю, сажусь на табуретку у кроватки и прикидываю, что могу сделать вот прямо сейчас. Еще раз попытаюсь уговорить Лену поехать ко мне, а если нет — помогу убрать здесь все, обустроить для ребенка детскую, купить, что нужно.

Судя по потрепанной детской кроватке, Игорь вряд ли раскошелиться на коляску, одежду и игрушки. Скорее, купит подержанное, а мне хотелось удивить Лену, сделать так, чтобы она почувствовала вкус материнства, а не горечь семейной жизни.

Я пытаюсь снова ее уговорить, но она отнекивается, а потом… потом я позволяю себе то, чего не должен был. Спрашиваю, почему она с ним, что ее держит рядом. Она задумывается, и я ее теряю на некоторое время. Она просто выпадает из реальности, предаваясь воспоминаниям. По тому, каким безжизненным становится ее взгляд, понимаю, что прошлое у нее далеко не сахарное и почему-то связываю это с Игорем.

Мало ли…

Вывожу ее из раздумий, прижимаю к себе, пытаясь успокоить. Спрашиваю связано ли это с Игорем и получаю отрицательный ответ. Понимаю, что не врет, но от осознания того, что где-то ей было еще хуже, становится страшно.

Она говорит, что Игорь забрал ее оттуда и мне хочется знать откуда. А еще… понимаю, что она с ним отчасти из чувства благодарности. Не хочу думать о любви, потому что такая хрупкая и ранимая натура просто не может любить Игоря.

Нет, нет и еще раз нет.

Наверное, я скотина без принципов, потому что в момент, когда она плакала у меня на плече, я понял, что хочу забрать ее, и меня не останавливает даже ребенок. Не пугает тот факт, что Мишка останется без биологического отца. Глядя на этого самого отца, понимаешь, что ребенок многого не потеряет, а если уделять ему внимание и воспитывать, то…

Отгоняю эти мысли и пытаюсь поговорить с Леной нормально, но она закрывается. Зажимается и перестает воспринимать окружающий мир. Ей стыдно за то, что проявила слабость, а мне хочется схватить ее за плечи и встряхнуть.

Сказать, что прямо сейчас забираю ее, везу к себе, и пусть подает на развод. Да, мысленно я уже так сделал, а в действительности у меня просто нет на это прав. Она не давала повода. Никакого. А своими действиями могу сделать только хуже.

Предлагаю помочь ей убраться, потому что знаю: как только уеду, она начнет уборку. Закатит рукава, начнет мыть пол и убирать квартиру, выносить мусор. На четвертый день после родов.

Хрена с два ей можно это делать!

Предлагаю помощь, и Лена не отказывается, просит приехать вечером. Соглашаюсь и даже уезжаю на час, но быстро возвращаюсь, отмечаю, что Лена действительно уснула. Укрылась с головой одеялом, свернулась клубочком и медленно посапывала.

Пара гостей как раз очухались, так что я быстро выпроводил их из дому. Игорь не подавал признаки сознания, а потому пришлось быстро работать. Несколько часов, гора вынесенного мусора и несколько десятков квадратов вымытого пола и все чисто.

Когда я уже присаживаюсь на диван в коридоре, как раз выходит Игорь. Молча хлопает глазами, смотрит на меня так, что я внутренне подбираюсь, ожидая, что он сморозит глупость.

Но нет…

Игорь удивляет меня еще больше. Хватается за голову, бежит к выходу, пытается надеть кроссовки, но у него это слабо получается и он просто плюхается на пол.

— Что случилось? — спрашиваю, чтобы понять, что привело его к столь резким действиям.

— Я забыла Ленку забрать, — виновато говорит он. — Я такой придурок.