Шрифт:
— Вы работаете на вдовствующую айчжи, нади?
— Всегда. Без исключения.
— А какую сторону она приняла? Она за Табини или против него?
— Она не имеет ман'тчи. Она действует только для себя.
— Чтобы заменить его?
— Это одна из возможностей, нади. Она не сделает ничего такого, что ограничило бы ее независимость.
Ничего такого, что ограничило бы ее независимость. Илисиди провалилась на выборах в хасдраваде. Дважды. Последний раз — пять лет назад, проиграла Табини.
А Табини вынужден был написать такое письмо и отослать меня к Илисиди?
— Дадите ли вы мне показания, которые мне нужны, нанд' пайдхи?
Нелегко ответить. Может быть — может быть, Табини на самом деле не предавал меня. Может быть, администрация Табини уже катится к поражению, а я просто не заметил подземных толчков. Нет, не верю, не может быть. Хотя атевийская политика уже сбивала с толку не одного пайдхи и до меня.
— Нанд' пайдхи, — снова заговорил Сенеди. — Эти люди послали агентов в Мальгури, чтобы привезти вас к их предводителям. Если я передам вас им… я не говорю, что мы не получим вас обратно — но в каком состоянии, сказать не могу. Они могут завести свои допросы намного дальше нас, в области технологии, оружия и систем космического базирования, в те области, где мы не имеем интересов и относительно которых мы не имеем оснований считать, что вы не говорили правду. Пожалуйста, не обманывайте себя: это не матчими, от профессионала никто не сможет сохранить тайну. Если вы дадите мне показания, которые мне нужны, которые приведут Табини к падению, мы сможем быть радушными. Но если я не смогу продемонстрировать им эти показания…
Мысли Брена неслись галопом. Он пропускал отдельные слова Сенеди, а это может закончиться катастрофой.
— …у меня не останется другого выхода, кроме как позволить им получить эти показания своими способами. А я хотел бы уберечь вас от этого, нанд' пайдхи. Еще раз: кто стрелял из пистолета?
— Из пистолета стрелял Банитчи.
— Кто дал вам пистолет?
— Никто не давал мне пистолета, нади.
Сенеди вздохнул и нажал кнопку. Отнюдь не историческая реликвия, отметил какой-то отстраненный участок мозга. Но, вероятно, еще очень многое в кабинете Сенеди не является ни историческим, ни устаревшим.
Оба ждали. Еще можно изменить решение, думал Брен. Можно дать Сенеди то, что ему нужно, переметнуться на другую сторону — ну да, у меня ведь есть слово Сенеди… и это письмо… сказать ему, что произошло на самом деле — а он не поверит, или поверит не полностью. Табини слишком осмотрителен, он слишком политик, чтобы сдаться, не попытавшись сманеврировать, а я, насколько можно представить, могу оказаться пешкой, которую Табини все еще считает своей. На которую все еще полагается.
Глупо так думать. Если Табини хотел, чтобы я сыграл какую-то активную роль, если это письмо не следует воспринимать всерьез, Табини мог бы сказать мне, Банитчи или Чжейго могли мне сказать — кто-нибудь мог бы мне сказать, чего, черт побери, они от меня хотят.
И я мог позвонить в свое управление, как положено, и отослать рапорт.
X
За спиной у меня открылась дверь. Я не строил иллюзий насчет побега из Мальгури — до человеческой территории половина континента, телефона нет и надеяться не на кого, кроме Банитчи и Чжейго, — это, может быть, какой-то шанс; но пытаться одолеть силой двух крепких атеви, каждый из которых на голову с лишним выше меня, которые нависли надо мной и успели ухватить своими лапищами выше локтей, пока я поднимался со стула… нет, это нельзя рассматривать как разумный шанс.
Сенеди поднял глаза — и ничего не сказал, а они вытащили меня в тускло освещенный коридор. Повели глубже в дальнее крыло Мальгури, за пределы знакомой территории, дальше и дальше от наружной двери, а Банитчи, можно предположить, сейчас где-то снаружи, если Сенеди сказал правду, работает в том месте, где кабель входит в здание. Можно бы добраться до Банитчи, можно по крайней мере поднять тревогу — если получится одолеть двух атеви, даже трех, считая самого Сенеди, а Сенеди лучше не сбрасывать со счетов.
Значит, сначала убраться подальше, чтобы Сенеди не мог услышать.
— Мне надо в туалет, — сказал Брен, упершись обеими ногами. Сердце колотило в ребра молотом. Глупо, конечно, но после двух чашек чая — чистая правда. — Да подождите вы одну несчастную минутку, мне правда нужно в туалет…
— Туалет, — сказал один, и они потащили Брена дальше по коридору к комнате у задней лестницы. Он рассудил, что эта комната находится прямо под его «удобствами» — и наверняка ничуть не современнее.
Тот же атева закрыл дверь. Второй остался рядом и торчал все время, пока он делал то, на что сослался, мыл руки и отчаянно прикидывал свои шансы против этих двоих. Давным-давно он изучал боевые искусства, давным-давно тренировался в последний раз — а у них это происходило совсем недавно, можно не сомневаться. Он пошел обратно к двери, надеясь, что первый атева сделает ошибку и откроет дверь перед ним — но тот не сделал ошибки, а момент прохода через дверь был единственным и последним шансом. Брен резко двинул локтем человека слева, попытался развернуться, чтобы ударом ноги убрать второго из дверей, и понял, что дело плохо, за долю секунды до того, как ему вывернули руку и плечо приемом, который мог эту руку сломать.