— О таком я и слышать не хочу. До конференции еще четыре недели.

— Честно говоря, я не знаю.

«Он не знает! — встревоженно подумал Брен. — Не знает…»

Но тут появилась Чжейго, поставила перед Банитчи бокал и села сама на второе сиденье лицом к Брену.

— Там очень приятное место, — сказала она. — Вы там никогда не были.

— Нет. В Тайбене я был, но не в Мальгури.

Вежливые разговоры он мог вести на автопилоте, а сам тем временем лихорадочно пытался подобрать более мягкий синоним для слова «похищение». Он нажал пару клавиш, занес в память все, что написал, и сложил компьютер.

— Но четыре недели, нади! Я не могу выполнять свою работу с другого конца страны.

— Вам представилась редкая возможность, — сказал Банитчи. — Никакой землянин до вас, нанд' пайдхи, не совершал такой поездки. Не будьте так мрачны.

— А что вдовствующая айчжи? Мне придется разделять жилище с членом правящей семьи, с женщиной, которую я не знаю, — кто-нибудь сообщил ей о моем прибытии?

Банитчи оскалился в свирепой улыбке, ему было очень забавно.

— Вы изобретательны, пайдхи-чжи. Вы безусловно поладите с ней. Она могла стать айчжи, для вашего предшественника, во всяком случае…

— Но не для хасдравада, — вставила Чжейго.

Хасдравад выбрал ее сына (как говорили сплетни, она во всеуслышание сожалела, что не сделала аборт, пока была такая возможность); а затем, когда ее сын был убит, хасдравад забаллотировал ее второй раз, добавив к горю оскорбление, игнорируя заявленные ею права на наследование власти, — и отдал предпочтение ее внуку Табини.

— Она благоволит к Табини, — сказал Банитчи. — Что бы кто ни говорил. Она всегда к нему благоволила.

В семьдесят два года она свалилась с седла на охоте. Сломала плечевую кость, сломала руку и четыре ребра, поднялась и поскакала дальше, пока зверь не был загнан.

А потом исколотила рукояткой хлыста распорядителя охоты за поврежденную шкуру своего бесценного чистокровного скакуна-матьявы — так гласила легенда.

— Судя по ее репутации, — осторожно заметил Брен, — она не отличается терпением.

— О-о, терпения у нее хоть отбавляй, — сказала Чжейго. — Если ей хочется такого, для чего нужно терпение.

— А правда ли то, что говорят о наследовании?

— Что отец Табини-айчжи погиб от руки убийцы? Да, правда, — сказал Банитчи.

— И виновных не нашли, — добавила Чжейго. — А искали очень умелые люди.

— У них не было никакого ключика — кроме удовлетворения вдовы, продолжал Банитчи. — Что не является достаточным доказательством… В конце концов, не у нее одной были такие мотивы. Но ее личная охрана — не пустяк.

— С лицензиями? — спросил Брен.

— О да, — ответил Банитчи.

— Большинство ее телохранителей старики, — заметила Чжейго. — Слегка отстали от времени.

— Сейчас — да, — возразил Банитчи. — Но я не сказал бы, что они были отсталыми тогда.

— И в такое вот место Табини-айчжи посылает меня для безопасности?

— Вдовствующая айчжи действительно благоволит к нему, — сказала Чжейго.

— Скажем так, во многих отношениях, — уточнил Банитчи.

Самолет ударился колесами о посадочную полосу под слепящим проливным дождем — другие рейсы переадресовывали на равнинный аэропорт. Так сказал Банитчи. Но экипаж личного самолета айчжи не отвернул с трассы. Двигатели переключили на обратную тягу, колеса с визгом протормозили по мокрому покрытию полосы, самолет четко повернул направо и, сверкнув, быстро покатился к маленькому аэровокзалу.

Брен угрюмо смотрел через иллюминатор на дождь, на охрану и грузовики, торопливо устремившиеся к самолету айчжи, — на Мосфейре ему бы не устроили такого многолюдного приема. Но, с другой стороны, люди, встречающие его на Мосфейре, не носили бы оружия.

Он отстегнул ремень, поднялся со своего места, не выпуская из рук компьютера, и, когда пилот открыл дверь, пошел вслед за Банитчи к выходу, а Чжейго шагала по пятам как сопровождающее лицо.

В дверях остановились. Дождь сыпнул в лицо, мелкий и густой, как туман, — казалось, дышишь уже не воздухом. Дождь вымочил покрытие рулежной полосы, затянул окружающее серой вуалью, и озеро — оно было видно из аэропорта — сливалось с небом без четкой грани, а горы вокруг него вырастали тенями на фоне неба.

Брен подумал, что Мальгури должен стоять где-то на этих высоких берегах, прямо над озером.

— За нами отправляют автомобиль, — прокричала Чжейго ему в ухо — в руке она держала карманную рацию. Аэродромная команда тем временем катила передвижной трап, чтобы они могли сойти. На трапе не было навеса от дождя, как в шечиданском аэропорту. Придется, видно, скакать бегом по ступенькам и мчаться ко входу в аэровокзал.

Надо полагать, если бы на борту был Табини, так они уж нашли бы навес. Или хоть автомобиль подогнали ближе.