Но здание еще стоит. Провода очень старые. Трубы тоже. По-видимому, персонал был очень аккуратен и осторожен… до сего времени.

— Мы, конечно, к вашим услугам, — говорил Майги на ходу. — Ваш собственный персонал должен вскоре прибыть. Они будут размещены в помещениях для слуг, как и мы. Один звонок — это к ним, по личным делам; два — это нам: принести пищу, навести порядок в удобствах. Мы обслуживаем сам Мальгури и, конечно, распространяем его гостеприимство на все особые требования, которые могут возникнуть у пайдхи.

Джинана привел их обратно в гостиную — тоже целая экспедиция — и, взяв со стола небольшую книжечку в кожаном переплете, протянул Брену вместе с пером.

— Пожалуйста, включите свое имя в список наших выдающихся гостей, попросил он, а когда Брен приготовился писать, добавил: — Для нас будет еще большей честью, нади, если вы запишетесь на своем языке. Такого у нас еще никогда не было.

— Благодарю вас, — отозвался Брен, действительно тронутый проявлением искреннего гостеприимства в этом мавзолее, и по всей форме записался сначала по-атевийски, а потом, куда менее уверенным почерком (ирония жизни!) — на мосфейском языке.

Из коридора донесся топот ног. Он поднял глаза.

— Несомненно, это ваши слуги, — сказал Майги.

Через секунду в наружных дверях показался Тано с двумя большими коробками и, едва не опрокинув старинный столик, двинулся через приемную комнату.

— Нанд' пайдхи, — сказал Тано, тяжело переводя дыхание. Он был весь мокрый, как и коробки.

Джинана поторопился провести Тано в спальню — чтобы уберечь мебель, подумал Брен; и еще он понадеялся, что в этих коробках его одежда, особенно свитеры и пальто потеплее.

— Не желает ли пайдхи чаю? — спросил Майги.

Тут снова хлопнула наружная дверь, возвещая, что прибыл еще кто-то, скорее всего Алгини. От сквозняка затрепетал огонь в камине, и сразу же, подтверждая догадку Брена, через гостиную прошел Алгини, тоже весь мокрый, и исхитрился поклониться на ходу, несмотря на две большие коробки в руках.

«Все мое имущество, — подумал Брен, припомнив штабель коробок, который они загрузили в поезд. — Господи, сколько же времени они собираются продержать меня здесь?»

— Чай… — повторил он рассеянно. — Да.

Ему было холодно, несмотря на огонь в камине, — ведь всего несколько часов назад он находился намного южнее, в более теплом морском климате, а потом перенес выматывающую поездку по нелегкой дороге. Горячий чай будет очень кстати — и тут Брену пришло в голову, что за всей этой суматохой он не позавтракал и не пообедал, если не считать нескольких вафель в самолете.

— Как вы думаете, не найдется ли здесь пирога с сыром?

Обычно это вполне безопасное блюдо, независимо от сезона.

— Конечно, нади. Хотя я должен напомнить пайдхи, что до ужина всего час…

Разные часовые пояса, сообразил Брен. Он никогда не уезжал настолько далеко от Мосфейры, чтобы оказаться в другом поясе. Значит, тут не только другой климат, тут и время должно быть часа на два впереди. Он не знал, с одной стороны, как отреагирует его желудок на это неожиданное известие, с другой — сумеет ли продержаться этот час до ужина, раз уж вспомнил о еде.

Раскатился гром — вслед за вспышкой молнии, которая выбелила окна.

— Тогда не надо пирога, — сказал Брен и решил, что здесь жизнь вправе идти более медлительным шагом; неспешный, на деревенский лад ужин может его отвлечь и развлечь. — Просто чай, пожалуйста.

Но, услышав, как очередной свирепый шквал сыпанул дождем по стеклам, он подумал: «Господи, можно понять, откуда тут взялось озеро».

Через некоторое время после чая подоспел и ужин, элегантно сервированный в столовой. Местная кухня оказалась определенно в деревенском стиле, даже точнее — в стиле охотничьего домика, и он никак не мог пожаловаться на меню — сезонная дичь, слава Богу, здесь, в горах, оказалась другой.

Но это был скучный ужин — он сидел в одиночестве за длинным и тихим столом, на самом крайнем месте, откуда мог поглядывать в окно гостиной; поначалу он думал, это будет приятно, но комнаты находились высоко, на втором этаже, и видеть было нечего, кроме угрюмого серого неба, которое постепенно темнело — близились сумерки. Тано и Алгини ели у себя в комнатах, Майги и Джинана подавали ему, а он не успел настолько познакомиться ни с одной парой слуг, ни с другой, чтобы завести беседу. Все попытки упирались в глухую стену. Да, нанд' пайдхи, благодарю вас, нанд' пайдхи, повар будет рад это слышать, нанд' пайдхи…