— Говорил, в Кировск поедешь.

— Так получилось.

— Раз получилось, то что ж, рад знакомству, Сергей Павлович, — он протянул руку девушке, вопросительно глядя на неё.

— Марина, — девушка покраснела ещё больше, но руку протянула, Сергей на секунду сжал мягкую горячую ладошку, позволив себе только моргнуть от звука голоса и имени.

— Очень приятно, будьте, как дома. Илья, что-то нужно ещё? Я не готовился… особо.

— Ты никак не готовился, пап. Но мы уже сходили в магазин, я там деньги взял, ты не возражаешь? — Илья неопределённо махнул в сторону комнат.

— Они для того и лежат, чтобы их брали.

Марина выскользнула из кухни, то ли по надобности, то ли чтобы оставить сына и отца вдвоём.

— Её родители знают, что она тут?

— Знают, что у друга.

— А у какого, где именно, не знают?

— Па!

— Так, разговор серьёзный, я тебя спрашиваю, как взрослый человек и отец, который хочет знать, где в данный момент времени находится его ребёнок. Почему ты не в Кировске при оплаченной брони, мы потом поговорим… пока о девочке.

— Она Марина.

— Я хорошо слышал. О Марине.

— Что ты хочешь знать?

— Кто она, и знают ли родители?

— Мы учимся вместе, должны были поехать в Кировск, компанией, ну, ты знаешь.

— Знаю.

— Она не сдала зачёт, преподша-злыдня заставила сдавать сегодня, присралось ей! А денег на билет на самолёт домой у неё нет.

— А у родителей?

— И у родителей нет, так что она осталась, ну, и я остался, что ей — Новый год одной в Москве встречать?..

— Понятно, — Сергей улыбнулся, — молодец, что остался, молодец. А откуда девочка, дорогие билеты?

— Из-под Хабаровска.

— Н-да… и отпустили же родители.

— Да ладно, нас таких, «отпущенных», половина колледжа.

— Верно всё, верно. Ну, молодцы, что приехали, молодец, что деньги взял, я готов помочь, чем смогу. Могу я не много, но всё же…

— Да ладно, дед сейчас придёт помогать.

— Дед? Ты позвал, что ли?

Отец всегда встречал Новый год в одиночестве, доставая бутылочку, он тихо выпивал и, после голубого огонька, который на утро бывал раскритикован в пух и прах, «не то что в их время», ложился спать.

— Не, сам позвонил.

— Странно, — Сергей пожал плечами. — И, пока не забыл, спать с Мариной будете в разных комнатах. Это, надеюсь, понятно?

— Ладно, — Илья в удивлении посмотрел на отца, потом помолчав, добавил. — Мы вообще не это… ну, ты понял.

— Вот и хорошо, но спать всё равно будете в разных комнатах, — и, повернувшись, вышел.

Сергей даже ухмыльнулся своей узколобости, можно подумать, он не понимал, что если что-то случится или уже произошло между его сыном и этой девочкой — он, Сергей, никак не сможет повлиять или остановить их. Вероятно, и не стоило этого делать, особенно учитывая почти самостоятельный статус подросших детей. Но именно так ему казалось правильным, и именно так, Сергей был уверен, сказала бы Маришка…

Пока Илья с Мариной суетились на кухне, Сергей выдвинул большой стол для празднования в центр гостиной. И кинул скатерть сверху, вспомнив, что белая так и лежит в грязном белье, ещё не отвезённая в прачечную после годовщины Маришки.

Не думал, что так скоро понадобится.

Пришедший отец был, как всегда, собран и подтянут, Сергей где-то завидовал его выдержке, он не помнил его разбитым или опустошённым после смерти жены, хотя образ отца, курящего в конце дня на маленьком балконе, навсегда запечатлелся в памяти Сергея. Целый день Павел Александрович проводил на работе, время было неспокойное, вечером кое-как справлялся с домашними делами, которые не успевал или не хотел делать шестнадцатилетний Сергей, а вечером, перед тем, как отправиться спать, отец выходил на балкон, тихо пройдя через комнату сына, думая, что он уже спит, и долго курил, смотря куда-то сквозь ночь. Вне зависимости от погоды.

Наверное, только теперь Сергей стал понимать, что пытался увидеть отец в тех ночах…

Влетевшая, как ураганчик, Юляшка с охапкой ёлочных гирлянд, удивила Сергея не меньше всего происходящего в этот день и уже почти вечер.

— Можно, — спросила Юля, — мы с бабушкой тут встретим Новый год?

— Конечно, — Сергей поднял дочку, отмечая, что она немного, но подросла, хоть и была всё ещё невероятно маленькой.

— Вот, Юля сказала, надо, — Мария Антоновна покосилась на ёлку, кое-как, на скорую руку, перевязанную бечёвкой, — купили по дороге.

— Паааап, а ты петарды будешь пускать? В том году… из-за мамы… а…

— Хочешь фейерверк? — он присел, чтобы посмотреть на точную копия себя, даже ямочка на левой щеке становилась отчётливей, но, в то же время, что-то едва уловимое, но очевидное, указывало на то, что Юляшка Маринина дочка. — Ты не говорила, — улыбнулся.

Юля отвела глаза, и Сергей до какого-то животного ужаса испугался, что она сейчас заплачет. Только не Юляшка, и только не сейчас, когда она только-только начала снова разговаривать предложениями и не пугаться каждого звука или порыва ветра.