— Здрасьте, — брякнул Денис, подходя к ней и другим. Из голоса его прорвалось удивление, хотя он и пытался это скрыть.

Оля удивлена не была. Но напряжена — до предела. Стояла и смотрела на него так, будто ждала реакции. В неразличимых, мельтешащих помехах переговоров других людей что-то громче всех вещал Бачей. Кажется, что-то про то, что Оля — молодец. И про то, что она глазастая. А потом она вдруг шагнула к Басаргину, очутившись вмиг так близко, что впервые за долгое время он почувствовал ее запах — и будто бы не было километров расстояния, бесконечных недель разлуки, переворачивающего всё желания вернуться. Она глядела на него своими огромными, невозможными, нездешними, совсем инопланетными глазами — ищуще и отчаянно — пока не сказала:

— Здравствуйте, товарищ лейтенант.

И как, черт подери, она тут оказалась?!

[1] Ворохта — посёлок городского типа Ивано-Франковской области Украины. Расположен в верховьях реки Прут, на северных склонах Лесистых Карпат, близ Яблоницкого перевала (850 м).

[2] Ах ты ж коняка такая, Макарчик! Я кому сказала, иди к бабе Оксане уроки делать, а?! Опять в школе не был, тварюка мелкая! Вот приду домой, как отхожу лозиной по спине, будешь знать, как не слушаться! (здесь и далее укр.)

[3] Макарчик, я потом!

[4] Вроде

[5] То же, что и драники. В Закарпатье традиционно подаются в горшочках с мясом и сметаной.

[6] Виадук (фр. viaduc, происходит от лат. via — дорога, путь, duco — веду) — транспортное сооружение мостового типа, возводимое из камня, железобетона или металла на пересечении дороги с глубоким оврагом, лощиной, горным ущельем.

[7] Хоть прячься

[8] Язык (укр.)

Поезд Киев-Рахов из года в год отправляется с киевского вокзала в 14:28 с тем, чтобы болтать своих пассажиров почти что сутки по городам и весям родной страны. До Ворохты Оле было катиться чуточку меньше. А именно семнадцать с половиной часов.

И все это время от себя никуда не денешься. Оля и рада бы — да как? Болезненные, мучительные мысли сверлят виски, долбят ребра, саднят ранами на коже и не дают забыться ни на минуту. Если бы она не впала в ступор в первые минуты после звонка Денису, наверное, перезвонила бы еще раз. И еще. И еще. До тех пор, пока, в конце концов, не услышала бы его голос вместо постороннего женского. Или пока ее не добавили бы в черный список, из которого не достучаться.

Но дальнейшие Олины действия были сведены к автоматическим. Погрузиться в поезд, влезть на верхнюю полку своего купе. Вытащить бутылку воды и устроить ее рядом с собой. У нее пересыхало горло — она часто пила. И ей хотелось плакать. А плакать, по крайней мере, глупо. Третий час дня. Дэн спит. Наверное, после караула. И в его доме есть женщина, которая считает возможным отвечать на звонки.

Но если дождаться, что он проснется? Может быть, тогда набрать еще раз? Или написать? Они же общались когда-то триста лет назад в Вайбере. Еще на практике. Последнее его сообщение: «Пока еще не начинал» — про издевательства на практике тогда, сейчас оно созвучно итогу всего их знакомства: ничего не начиналось.

Неужели он правда сказал то, что сказал?

Как же не начиналось, если она чувствовала целую бурлящую, бьющую, как родник, жизнь внутри себя только тогда, когда он был рядом? И ведь это она позволила ему… думать так, говорить так. Ей не хватило решимости еще тогда, по телефону, оборвать его, донести до него мысль, что для нее все было. Было тем же, чем и для него!

И вот пожалуйста — не успел уехать, и с его номера отвечает какая-то баба?!

Не в силах сладить с захлестнувшими ее эмоциями, Олька раскрутила свою бутылку с водой и сделала несколько глотков. Интернет среди степей пробиваться не желал. За Винницкой областью следовала Хмельницкая. Отметка на часах приближалась к девятнадцати. И сейчас он точно уже не спит. Звонить?

И опять напороться на эту… которая «слухаю». Оля судорожно и шумно выдохнула.

— Ребенок, ты вечерять будешь? — неожиданно донеслось снизу.

— Нет, спасибо, — отозвалась она. С ней от самого Киева ехал мужичок старше средних лет, мелкий против Ольки, жилистый, усатый. Довольно забавный, говоривший с другими попутчиками медленно, будто подбирал слова, и с сильным акцентом — явно закарпатским. Где-то в районе Фастова выяснилось, что его зовут пан Мыкола, и что им с Олькой прям совсем по пути — ему тоже до Ворохты. Сейчас на все купе они остались вдвоем, потому что остальные высадились еще в Жмеринке.

— Стесняешься, чи шо? — чуток пожевав собственные усы, поинтересовался пан Мыкола, зыркнув на нее острыми темными глазами из-под седоватых пушистых бровей.

— Не хочется.

— Такое худое — и не хочется, — хмыкнул попутчик, видимо, не вдумываясь, что и сам-то плотностью фигуры не отличается. Но аппетит у него был неплохой, это да. — Спускайся и ешь, мне дочка много наготовила, девать некуда. А до Тернополя к нам никто не… подсядет. Я тут… как его… приловчился проверять в интернете, ну… куплены билеты чи не. На станциях, где ловит… эту… ее… связь! О!