Её ночь начиналась с шутливого приветствия в Директ от того самого, неизменно пустого профиля и обязательного комментария под новым постом, если он был – комментарием всегда нейтральным. И Рите бы заблокировать «неизвестный» аккаунт, не думать о нём, не вспоминать белоснежные простыни в отражении огромных зеркал, но она, как заправский мазохист, ждала строчек на экране телефона. Каждый раз читала их сквозь пелену слёз, а потом, улыбаясь, отвечала, ждала новых букв, снова отвечала, засыпала с телефоном в руке, а просыпалась в слезах. Ночь за ночью. Бесконечное множество раз.

Перед новым годом всё чаще звонила мама. Рита не видела её с того самого августовского дня. Поначалу мама звонила не один раз в день. Рита не брала трубку, а потом и вовсе поставила знакомый номер в чёрный список, посчитав, что если случится что-то важное, с девушкой всегда есть кому связаться. Нелли Борисовна, папа, братья Розенберги.

Мама попыталась прийти на работу к Рите. На счастье, в офисе был Михаил, он моментально среагировал, затащив не успевшую разъяриться женщину к себе в кабинет. Риту он тут же отправил «погулять до завтра», чем она и воспользовалась. Почему мама не поджидала у дверей квартиры, Рита могла только догадываться. Запрет ли папы или нежелание добираться на маршрутке от метро сыграло решающую роль? Привыкшая к личному автомобилю и беспрекословному водителю – Ивану, Вера не могла с лёгкостью переносить толкотню общественного транспорта.

Позже Рита всё-таки поговорила с мамой по телефону, держа трубку подальше от уха, на расстоянии вытянутой руки, как опасного зверя. В момент, когда мама объявила Риту виновной во всём, что случилось в её жизни – главным образом в разводе с папой, – Рита сухо произнесла: «Мне это не интересно, мама», и тут же нажала отбой.

В последнее время Рите удавалось общаться с мамой по телефону без внутренней дрожи, однако ни звонить самой, ни встречаться лично девушка не хотела.

Новый год - семейный праздник, так считается. Неплохой повод наладить отношения между матерью и дочерью, но Рита отказалась от этого шанса. Лучше она будет праздновать одна и так, как хочется именно ей. Никаких планов у неё не было. Отказавшись от приглашения Розенбергов, изучив содержимое своего кошелька после поездки в Норвегию, Рита отвергла и остальные приглашения в компании приятелей, которые откуда-то появились у неё. Её звали не только знакомые по «Русскому богатырю» и «Ирбису», но и приятели по путешествиям. Казалось, целый мир был рад видеть Риту. Жаль, весь мир не мог заменить одного-единственного человека, от которого Рите необходимо было отказаться, но она не могла...

За три дня до нового года Михаил отправил Риту с поручением туда, куда она не хотела заходить, иррационально боялась. Она старательно избегала всего, что связано с «Русским богатырём». Ей приходилось готовить документы или помогать с сайтом спортивного клуба по просьбе Матвея, но лично Рита не бывала в «Богатыре» и не встречала никого из своих бывших коллег.

Матвей мало рассказывал о том, что случилось после того, как Рита уехала на такси. Один раз заикнулся, что Юлию Павловну в вежливой форме попросили забрать ребёнка из клуба. Рита могла только догадываться, с каким трудом это решение далось Матвею, переживающему за каждого своего ученика. Знала она и о том, что Сергей Витальевич написал заявление на увольнение, но в итоге остался. Матвей разводил огромными руками в офисе «Ирбиса» и приговаривал: «Если бы ещё Серёга Витальевич ушёл...» Рита была с ним согласна. А вот Серёжу девушка не видела ни разу, только на фотографиях, которые время от времени загружала на сайт «Русского богатыря» или в социальные сети.

Он остался таким же. Улыбчивым, красивым, и на нём точно также висели гроздьями шестилетки, среди которых Рита не встречала синеглазого, бледного Алёшку. Несправедливо, что из-за ошибок взрослых малыш лишился любимого занятия, но решение не Ритино, и не ей его оспаривать. Скорее всего, Матвей прав, рассуждая про эмоциональный фон в детском коллективе и во всём клубе.

Окна спортивного клуба «Русский богатырь» приветливо горели, освещая двор с маленьким сквером, желтоватые стены домов дореволюционных построек и летящий сырой снег. Рита вздохнула, переборола страх и рванула на себя дверь. Всё как и было, ничего не изменилось. Звуки тренировок, выкрики тренеров, визг малышни, гул подростков, толпящиеся в гардеробе родители, ждущие самых маленьких спортсменов, кто ещё не ходит самостоятельно по улицам.

– Давно не было видно вас, Маргарита Ивановна, - с улыбкой проговорила гардеробщица, её звали Ефросинья Игнатьевна. Семидесятилетняя женщина жила в соседнем доме и своим местом сильно дорожила.
– Хорошо устроились на новом месте?
– старушка прищурила глаза, с интересом разглядывая Риту.
– И не узнала бы вас, случайно встретив на улице. При ярком свете, да нос к носу, и то не узнала.

– Богатой буду, - улыбнулась Рита.

– Дело хорошее, - согласно кивнула Ефросинья Игнатьевна.
– Я курточку вашу в служебный пристроила, по старой памяти, когда освободитесь, сами заберёте, как обычно.

– Хорошо, - Рите стало приятно. Чувства, что вернулась домой, не было, но ощущение, что она здесь лишняя, пропало.

У седьмого зала Рита невольно остановилась. Дверь была приоткрыта, в центре зала сидел на корточках Серёжа, перед ним боролись два малыша, волохаясь по мату. Они пытались выйти из партера, применив несколько простейших приёмов, смотрясь как жизнерадостная четвероножка в ярких шортах и цветных носках. Свисающие волосы Серёжа убрал в хвост и старательно изображал строгого тренера, но Рита видела, что парень больше улыбается, пусть только уголками губ и глазами. Потоптавшись с минуту у дверей, Рита убежала на второй этаж, в кабинет Матвея.

– Проходи, проходи, - крикнул Матвей со своего кресла, выглядывая из-за монитора.
– Привет, звезда инстаграма.

– Привет, - Рита уселась напротив бывшего начальства и протянула конверт, который должна была передать, дождаться подписей и отвезти в офис «Ирбиса» главному бухгалтеру. Документацию можно было отправить с курьером, но Михаил не был уверен, что Матвей подпишет сразу. Забегается со своей малышнёй перед новым годом, как всегда, забудет о формальностях.

– Ты посмотри, а!
– воскликнул Матвей.
– Ведь Альбина говорила про твой инстаграм, а я редко заглядываю, не до социальных сетей как-то. Красотища!